Мозг начнет умирать минут через двадцать, и за это время можно было доставить их обоих к метро… Клим поплелся к куттеру, будто во сне раздвигая руками воздух, ставший плотным, как вода. И тут над лесом сверкнули бесшумные молнии скоростных машин, с неба на берег озера посыпались пинассы и нефы безопасников с мигающими лампами предупреждения. Хирург остановился, рыхлый, как бы набитый ватой, опустошенный до предела, до нежелания жить.
Из севших машин выскакивали люди в белых кокосах – полная аварийная обойма – тридцать одна душа.
– Черт возьми, что здесь произошло, Клим? Неужели Ромашин был прав? Опоздали?
– Извините, Майкл, – пробормотал Мальгин, прислушиваясь к себе; внутри его вдруг проклюнулось странное ощущение безмерной пустоты, в которой начали вспыхивать искры звезд, сначала редкие, тут же гаснущие, а потом по нарастающей – роями и облаками. И каждая «звезда» превращалась в строчку информации, в понятие, которых Мальгин до этого не знал, – в нем заговорила память Шаламова!
– Что с вами? – донесся сквозь глухой «шум» колоссального поля информации голос Лондона.
– Господи! – прошептал Мальгин, поднимая глаза на поддерживающего его под локоть начальника отдела безопасности. – Помогите мне… – Клим шагнул к оплывшему телу «черного человека», уперся в него плечом. – Помогите втащить его в куттер, быстрее!
– Зачем?!
– Я знаю, что это такое! Маатане не разумные существа в полном смысле этого слова, они действительно аккумуляторы, причем не только информации, но и энергии.
Лондон очнулся и дал неслышимую команду: трое оперативников бросились к ним на помощь, приволокли универсальный антиграв для транспортировки негабаритных грузов, взгромоздили на него тушу маатанина и впихнули в чрево куттера.
– Майкл, эта машина поднимет меня только километров на двадцать, дальше нужен драккар или десантный когг, без экипажа. Пусть встретит меня по пеленгу на выходе из стратосферы. Спасайте Ромашина, еще успеете.
Лондон остановил его.