Бывший начальник отдела безопасности подошел к сидящим в кокон-креслах, оглядел каждого, мельком взглянул на порхающие у потолка «ромашки» видеокамер.
– Пресс-конференции не будет, коллеги. Я здоров и нахожусь в здравом уме и твердой памяти. Хотя, может быть, это определение и находится за пределами человеческой оценки, ибо я – второй экзосенс, если применять термин коллеги Железовского. То есть я – человек, получивший экстраспособности извне, как и Шаламов. Но в отличие от Даниила, у меня произошло не расщепление психики, а слияние двух психик, что существенно меняет дело.
Лондон снова посмотрел на видеокамеры, на скулах дернулись желваки, закаменели.
– Власта, обращаюсь к вам. Снимите оцепление и отмените императив «Аргус», а также «Цербер». Во-первых, я не опасен, ибо полностью контролирую сознание, а во-вторых, сам обращусь к вам попозже, потому что есть такая необходимость.
– Хорошо, – после некоторого молчания прошелестел в наушниках «спрута» голос комиссара безопасности.
Лондон удовлетворенно кивнул.
– До свидания, друзья. Мы еще увидимся… во всяком случае, со многими из вас – непременно.
В голове Мальгина сам собой всплыл «бутончик» света, развернулся венчиком и превратился в подмигивающий глаз.
– Майкл, задержитесь на пару минут! – взмолился вдруг Заремба. – Я так долго и тщательно готовил свои вопросы!..
Лондон улыбнулся губами, не холодно – равнодушно:
– В другой раз.
– Мы бы не хотели вас… – Стобецкий пожевал губами, находясь в замешательстве, – м-м… отпускать.
Лондон кивнул и… исчез!
Лишь Мальгин да Железовский заметили его движение: Майкл обогнул кресла, пересек зал и вышел, и все это – за одну десятую долю секунды!
Четверо в зале – и тысячи вне его стен – оцепенело дивились на дверь реанимационной камеры, перед которой только что стоял Лондон. «Экзосенс». Потом что-то заухало глубоким басом – засмеялся Железовский. Вылез из кресла, похлопал Мальгина по рукаву:
– Пока, мастер. Похоже, все идет нормально.
Трое медиков остались наедине с тишиной опустевшей реанимационной, потрясенные простотой развязки.
Временами фигура в виоме начинала плыть и размазываться – видеокамеры не успевали переходить на ускоренную съемку и «хватали» рывок ведомого с запозданием. Силуэт мужчины мелькнул на фоне какого-то сооружения, заколебался и пропал. Столбов выключил проектор."
"– Он ушел. Словно растворился возле Лос-Анджелесского метро.