Чувства председателя СЭКОНа и колебания его любительских и профессиональных интересов ее занимали мало. Сосредоточившись, она включила мысленным усилием стол, надела эмкан и велела кибсекретарю вызвать Ромашина. Секретарь нашел эксперта в Институте пограничных физических проблем.
– На здраве, Игнат.
– Добрый вечор, комиссар.
– По моим сведениям, вы продолжаете заниматься делом Шаламова, хотя служба безопасности такого задания вам не давала. Это как-то сочетается с прямыми обязанностями официала?
Ромашин бросил на Боянову взгляд исподлобья, но тон его речи остался вежливым.
– Юридически я имею право вести любое частное расследование. Поиск Шаламова – мое личное дело, я уже говорил, что в долгу перед ним.
– Но ведь последствия вашего расследования никем не просчитаны, как вы можете рисковать?
– Ошибаетесь, просчитаны.
– Кем же?
– Специалистом своего дела, математиком Железовским. Если удастся отыскать Шаламова раньше, чем он появится на Земле, выигрывают все, в том числе и вы.
– Но этот материал не помог вылечить Лондона.
– А зачем его надо было лечить? От чего? Он – человек…
– Химера!
– Существо, имеющее две личности, и его появление – в принципе прецедент лишь для юридической науки. Законы, диктующие отношение к нему, не разработаны. Слава богу, что мы сообразили дать ему право решать свою судьбу самому.
– И все же вы рискуете, взявшись за это дело один.
– Почему же один? – Терпению Ромашина не было предела. – Со мной Железовский, Мальгин… вы.
Боянова с интересом посмотрела на эксперта.
– Лично? Или имеется в виду служба?
– Лично!
Комиссар засмеялась, покачав головой.
– Вокруг меня одни дипломаты, отрадно, что есть у кого поучиться. Что ж, если понадоблюсь, позовите, но сделайте это вовремя, ошибки исправить труднее.
Ромашин поклонился, связь прервалась.
Вряд ли ему понравилась последняя фраза, подумала Власта, однако он уже дважды ошибался, и нелишне напомнить ему об этом. Значит, и здесь снова всплывает имя Железовского.