Что-то огромное и бесформенное шевельнулось вдруг в голове, появилось ощущение, будто его накрыла мрачная тень хищной птицы. Кто-то чужой посмотрел на него тяжело и неодобрительно, снова шевельнул вселенную его мыслей и чувств. Чужой. Внутри. «Черный человек»!
– Не мешай! – взмолился Мальгин, преодолев волну слабости и тошноты. – Прошу тебя, только не сейчас!
Закончу – бери меня теплого…
Ощущение взгляда ослабело."
"Очнувшись от псевдозабытья, Мальгин увидел горящую слева машину и Купаву, сползающую к пропасти со счастливой улыбкой на губах.
– Дно-дно-но-но-но… – раздался чей-то гулкий шепот. Чей? Гиппократа? Свой собственный? Или таинственного наблюдателя, чье присутствие Мальгин почувствовал внезапно?
– Коррекция не проходит…
– Необходима компьютерная коррекция с фиксацией мысленного усилия…
– Соберись, фиксируй внимание! Не расплывайся… А это еще кто? Может, Харитон?
– Оперативное поле – семьдесят точек…
– Она сопротивляется… падение вниз – атрофия чувства…
– Работай в резонансе, попробуй внушить когнитивную карту.
Купава вдруг открыла глаза, увидела Мальгина, и лицо ее мгновенно исказилось: гнев, горечь, ненависть и ярость волнами побежали по нему, как круги по воде.
– Уйди! – Крик ее резанул слух, породил луч боли, пронзивший сердце хирурга. – Не имеешь права! Ты чужой мне, чужой! Уйди, я хочу покоя… покоя… покоя…
Слово «чужой» отозвалось сотрясением головы и колющими спазмами желудка.
Купава обогнула лежащего Мальгина, подползла к краю обрыва, посмотрела вниз и зажмурилась на мгновение. И тогда хирург, покрывшись жгучим потом от усилия, бросил непослушное тело к ней.