Черный человек

Хозяин встретил его на лужайке у дома, заметив серебристый взблеск севшего у мачты ветряка такси. Смотрел исподлобья, оценивающе, но потом, наверное, сообразил, кто его навестил, и, после представления Столбова, повел гостя в дом. Дмитрий на ходу приглядывался к старику, составляя эмоциональный портрет и сравнивая с тем впечатлением, какое производил Мальгин-младший. Он сделал вывод, что сын на отца похож только внешне: Клим слыл натурой сильной, жесткой, суровой, решительной и властной, а отец его казался человеком мягким, добрым и отзывчивым, хотя и сдержанным, и сдержанность его граничила с замкнутостью.

Впрочем, может быть, он стеснялся незнакомого человека."

"– Не откажетесь пообедать? – полуутвердительно сказал Мальгин, пропуская гостя вперед. Они прошли анфиладу комнат. Три из них представляли великолепную книжную библиотеку, и Мальгин-старший приостановился:

– Здесь около десяти тысяч книг, в том числе и старинных, трехвековой давности. Что поделаешь, мой дед был библиоманом, отец тоже библиофил, а я в них уродился.

Клим в свое время хорошо покопался в библиотеке, да и сейчас наведывается, но собирателем не стал.

Столбов только с завистью качнул головой в ответ.

Пока хозяин давал распоряжение «домовому», он с любопытством оглядывал гостиную. Она была вполне современной, стандартной, если можно называть стандартом уют и красоту, выраженные интерьером. Мебель здесь выращивалась мысленным усилием по заложенным в бытовое оборудование программам, и в данный момент она представляла собой русский ампир девятнадцатого века: стулья с инкрустациями, кресла греческих линий, круглый стол на треугольной опоре, банкетка, шкаф – все окрашено в белый цвет и покрыто золоченой резьбой.

Стены украшали картины в резных рамах – тоже дань эпохе ранней славянской истории: копии полотен Никитина, Рокотова, Боровиковского, Алексеева, Щедрина, зато в углу – солнышке, как его называли на Руси издревле, висела подлинная старинная икона с дорогим серебряным окладом – настоящая реликвия! Столбов двинулся было к ней, чтобы полюбоваться вблизи, как вдруг почувствовал еле уловимый, знакомый и в то же время незнакомый, дразнящий запах. И мгновенно понял, что в доме недавно побывал Шаламов. Вывод пришел сам собой, сработала интуиция, хотя Столбов и не был интрасенсом.

В комнату вкатился домашний киб с подносами, ловко расставил на прозрачной пластине обеденного стола тарелки: салат из репы, фасолевый суп, грибная солянка, фаршированный перец и пирог с яблоками.