И постаралась, чтобы новость распространилась как можно шире… Зачем?
— Пути Мадам неисповедимы, — буркнул Колян. Затем встал, прошел в угол, где стояла печь, и открыв дверцу, принялся складывать в неё дрова.
— Она хочет, чтобы все крепко поверили в заговор против государя, — сказал я. — Она записала тебя в приспешники Бестужева и в агенты собственного старшего брата.
— Сётоку даст отрезать себе руку, — прочавкал Фудзи. — Но не возьмёт меня в помощники.
А в моей голове продолжало щелкать, словно где-то рядом находился счётчик радиации.
"…Салтыкова сказала всем, что Фудзи предатель. Но на самом деле, она так не думает. Ей просто нужно, чтобы принц ""проснулся"", начал действовать. Чтобы он помог расшевелить гнездо шершней, и выманил их наружу.
Она использовала принца Фудзивару как приманку.
Мысль была интересная.
— Так почему нам нельзя обращаться к Эфиру? — повернувшись обратно к друзьям, спросил я.
К этому времени в печке уже вовсю ревело пламя, белый дым тонкими струйками выходил сквозь дверцу, и Колян её захлопнул.
Вдруг стало как-то по-особенному уютно. Гул печки, запах свежих поленьев, чёрный закопчённый чайник, который уже начал посвистывать…
— Нам нужно выйти на Бестужева, так? — спросил Фудзи, бросая желтую кожуру на стол.
Ну в точности мои мысли. Только наоборот.
— Но граф может вычислить нас по ""отпечаткам"", — до меня начало доходить. — По тому следу, что мы с тобой, чудовище, оставляем в тонком мире. А нам нужен эффект неожиданности.
— Чтобы подобраться к нему как можно ближе! — вскричал я.
Неожиданно Фудзи расхохотался. Да так заразительно, что я тоже невольно улыбнулся.
— Чо ты ржёшь, как конь? — добродушно спросил Колян.
— Помнишь, перед отъездом в Россию, я говорил: страшно любопытно будет понаблюдать, что он натворит, когда пройдёт инициацию, — пояснил Коляну Фудзи, тыча в меня пальцем.
— Да уж, — фыркнул телохранитель. — Натворил, так натворил… Ведром не расхлебать.