Вдоль причала высились корпуса рыболовецких посудин. Их были десятки: от крошечных баркасов с чёрными просмоленными бортами, до громадных траулеров.
Как объяснили нам с Фудзи, рыба, которая попадает на траулер прямо из океана, отгружается с него, уже упакованная в консервы…
— И мы поплывём на такой громадине? — задрав голову, я честно пытался разглядеть хотя бы верхний край палубы. — Надеюсь, там меня укачивать не будет. Просторная всё-таки махина…
— Нет, дорогой друг, на этой громадине мы не поплывём, — Фудзи, всё это время изучавший названия, взял меня за плечи и мягко повёл к другому судну.
Я моргнул. Метров пятнадцать длиной, не больше. Посадка низкая. Над палубой — высокая квадратная надстройка. Своей неуклюжей функциональностью она напоминала поставленный на торец пластиковый ящик. Над надстройкой возвышалось ещё одно небольшое возвышение, с тоненькими перильцами и хлипкой лесенкой.
— Нет. Ни за что. Спасение всех принцесс мира не заставит меня забраться в этот тазик для стирки белья.
Я даже затряс головой, настолько абсурдной, нелепой показалась мне сама идея путешествия по бескрайнему морю на этой… этой доске для сёрфинга.
Для большей реалистичности ""доска"", от носа до кормы, была облеплена рыбьей чешуёй. И пахла, как… как целая тонна селёдки.
— А вот и капитан, — Фудзи указал на невысокую фигуру в желтом непромокаемом плаще и такой же шляпе.
— Я готов казаться хоть пасхальным кроликом, лишь бы не лезть в это корыто.
— Ну же! — тычок в бок заставил меня вздрогнуть. — Не думал, что человек, осмелившийся преодолеть пространство между мирами, побоится пересечь какой-то жалкий пролив на отличной лодке.
Наконец-то, набравшись мужества, я посмотрел на капитана.
Сердце забилось где-то в горле, и в следующий миг, мгновенно осознав всю бесполезность своего бунта, я шагнул вперёд.
На палубе, в желтом морском бушлате и высоких резиновых сапогах, стояла Белый Лотос.
Глава 8
— Домо аригато гоцзаимасьта, — сложив руки у груди, Фудзи поклонился так глубоко, что куртка на его спине натянулась, обнажив светлую полоску кожи.
Белый Лотос не удостоила его кривляния даже взглядом.