При известной доле воображения, в чертах этого лица чётко прослеживалось фамильное сходство с князем Соболевым.
И вовсе не потому что я занимал тело его внука… За всю свою жизнь я не встречал человека более благородного. Более целеустремлённого, сильного духом и честного.
Неудивительно, что даже подсознательно я стремился походить именно на него.
Всего лишь на один миг, на долю секунды мне стало жаль своего настоящего облика: синт-оболочки, оставленной на Ёшики.
Иногда я ею восхищался — настолько совершенной, гармоничной и удобной она была.
Временами ненавидел. За её уникальность, за то самое совершенство, доведённое до абсурда. И в то же время недоразвитую, ущербную из-за встроенных ограничителей.
В этом мире и в этом теле ничего такого не было. Не было катетера для введения питательного раствора. Не было порядкового номера на запястье. Маячка, благодаря которому Корпус всегда знал моё местоположение…
Приняв внешность взрослого Владимира Антоку, я стал тем, у кого есть своё место в жизни.
И самое главное: изменившись, я перестал чувствовать себя узурпатором. Тем, кто занял чужую оболочку.
— Идёмте, — дверь вагона наконец открылась и она легко шагнула на ярко освещенный перрон.
Я скользнул следом. Теперь я не стеснялся своего обтягивающего, как капроновый чулок, костюма.
Перрон ничем не отличался от того, где мы сели в поезд, и создавалось впечатление, что покатавшись, мы вернулись в ту же точку.
— Где мы? — голос не разнёсся гулко по пустому помещению — как этого следовало ожидать.
— Это… тоже тюрьма, — сказала Салтыкова. — Но только для преступников — магов. Идёмте. Вы должны кое-кого увидеть.
Шива, — моё сердце глухо забилось. — Сейчас я увижу Шиву.
Когда мы, спустя десять минут быстрой ходьбы по узкому, как кишка, коридору, подошли к зарешеченной двери, я уже почти успокоился.
Салтыкова протянула руку к зарешеченному окошку и взялась за заслонку.
— Готовы? — спросила она.
Глава 2
Протянув руку, госпожа секретарь распахнула дверь и толкнула меня в спину. Чтобы не упасть, мне пришлось сделать шаг в камеру.
Дверь захлопнулась.
Обманула. Она просто хотела перевести меня в другую тюрьму без лишних проблем! — эта мысль настойчиво билась в висках, в то время как глазами я подмечал детали, не соответствующие этой гипотезе.
Обитые светлым шпоном стены. Толстый ковёр на полу, блёклого оттенка овсяной каши.