– Раз в жизни я веду себя как порядочный, благородный рыцарь, а моя дама рыдает! Так не годится!
Она улыбнулась сквозь слезы:
– Для меня ты всегда добр и благороден, и лучше тебя нет на свете. Я всегда тебя любила!
– Всегда? – недоверчиво хмыкнул он.
– Если не считать нашей брачной ночи, когда ты сделал мне больно, и того случая, когда я увидела Амисию в твоих объятиях, и…
Он прижался губами сначала к ее губам, потом к горлу.
– Не считаешь, что с нас хватит разговоров? Ты не слишком замерзла в мокрой одежде? Что скажешь, если мы ее снимем?
– Повтори еще раз, что любишь меня.
– Я люблю тебя бесконечно и пламенно, больше жизни и прошу прощения за всю причиненную боль и за слабость моей любви, которая не позволила тебе полностью и абсолютно довериться мне.
Она прижала пальцы к его губам:
– Это чудесные слова, но я сейчас превращусь в ледышку, а скоро мой сын… наш сын потребует свою мать. Или ты забыл, что нужно делать с женщиной, которую носишь на руках?
– Ты дерзкая девчонка и сейчас увидишь, как я накажу тебя за это.
– С величайшей радостью приму любое наказание, – прошептала Лайонин, когда он прижал ее к груди."