— Что с тобой, Курои-кун? — голос Фудзи прорвался сквозь шум крови в ушах. — Ты сейчас сломаешь мне пальцы…
Оказывается, я всё ещё сжимал его руку."
"Это она! — хотел закричать я. — Та самая девушка! Это Шива!..
Она успела накинуть на куртку с журавликом форменную чёрную ветровку с какими-то иероглифами на планке — такую же, как у других людей возле служебных машин.
Девушка смотрела мне в глаза. На её лице было спокойное любопытство и некоторое недоумение: — почему этот мальчик ведёт себя так странно?.
Фудзи рывком поднял меня на ноги, зачем-то отряхнул, пригладил волосы, а потом сказал:
— Познакомься, Курои. Это глава имперской безопасности Ямато.
— Хякурэн, — представилась она.
Имя переводилось, как Белый Лотос.
Ей идёт, — с удивлением подумал я. — несмотря на высокую должность, есть в ней какая-то… чистота.
Хякурэн протянула руку. И улыбнулась.
Мне ничего не оставалось, как протянуть руку в ответ.
Странно. В Ямато кланяются, — думал я. — Да и на Ёшики, после всех эпидемий, люди стараются не касаться друг друга.
Но коснувшись её руки, узкой, но твёрдой ладони, я понял.
Как только наши руки соприкоснулись, в моё тело хлынул поток энергии. Тёплой, искристой, похожей на крепкий чай с лимоном.
Почему у меня возникло именно такое сравнение, я понял гораздо позже…
Самое главное: я вдруг, совершенно однозначно понял, что Хякурэн не может быть Шивой. От её ауры исходил яркий и прозрачный свет… Как заря над морем, — подумал я.
— Спасибо… — выдохнул я, когда почувствовал, что снова могу стоять без посторонней помощи.
— Не стоит, — улыбнулась она. — Ты в этом нуждался. Летать, да ещё так долго… Неудивительно, что твои силы совершенно истощились. И кстати: спасибо, что обезвредил бомбы под мостом. Ты выиграл нам время. И мы успели подготовиться, — она бросила короткий взгляд на Фудзи, а потом вновь посмотрела на меня.
— Император?..
— Это просто такая формула, — поспешно сказал Фудзи. — ПОДРАЗУМЕВАЕТСЯ, что это делает император, а на самом деле… — он хитро подмигнул и пожал плечами. Сам, мол, догадайся.
— Но причём здесь какие-то помпоны?
— Формуле несколько тысяч лет, — опять сказал Фудзи.