А ещё я прекрасно понимаю: стоит сделать ещё один шаг — и я окажусь рядом с ней, на том самом мостике. Судзу возьмёт меня за руку, и отведёт в наш маленький домик.
Один шаг. И я больше никогда не вернусь на Тикю. Никогда не поймаю Шиву. Никогда не больше не буду посланником…
Это было очень заманчиво. Я чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы — до того мне хотелось сделать этот последний шаг…
Судзу на мостике улыбалась и махала рукой. В другой у неё была зажата игрушка — маленький лис, искусно выточенный из дерева.
Это я подарил ей игрушку.
У Судзу сегодня день рождения, и в честь этого праздника бабушка напекла пирожков…
Забыв обо всём на свете, я рванулся к сестре. Я уже занёс ногу, готовый пересечь последний барьер, но вдруг кто-то встал у меня на пути. Кто-то высокий, с блестящими чёрными волосами до плеч, с красивыми раскосыми глазами и кожей мягкого шоколадного оттенка… Кто-то с отлично развитой мускулатурой, длинными крепкими руками и гибким торсом.
И с небольшим, просто крошечным изъяном: под ключицей у него прямо из кожи торчала трубка, закрытая мягкой пробкой.
Сколько раз мы, посланники, скучая в казармах Корпуса, рассуждали о том, что без этих катетеров вполне можно было обойтись. Ведь ничего не стоило производителю оболочек добавить систему для преобразования пищи в энергию… Но они почему-то этого не делали. Хочешь не хочешь, а раз в трое суток будь добр, вернись на базу и подключись к насосу.
Профессор об этом говорил так: производители намеренно вводят некие ограничения.
Мы обладаем практически совершенными телами. Не подвержены болезням и генетическим аномалиям. Мы имеем потрясающий сенсориум и ускоренную реакцию. Никогда не стареем. Можем обходиться без сна и еды, и наш разум всегда работает на пределе мощности.
Нам просто НЕОБХОДИМЫ видимые недостатки, которые будут напоминать людям: мы — не настоящие.
Как только я увидел и узнал свою синт-оболочку, сразу вспомнил и всё остальное. И самое главное: я вспомнил, что должен остановить Шиву.
Сделав над собой огромное усилие, я задержался на краю.
Девочка на мостике нетерпеливо топнула ножкой. Лицо её исказилось от обиды, глаза наполнились слезами.