Черный Паук

Парень хрястнулся спиной на гравий, тумкнул затылком, и ножик вылетел из враз ослабшей руки."

"А Славка едва успел снова втянуться в спасительный коридор, как в железную стену забарабанили камни. И тут он увидел, что навстречу лезет толстомордый дядя с куском трубы. Тот протискивался, заполняя все пространство между гаражами, обтирая боками стены, а кусок трубы старался держать поднятым, чтоб не мешкая обрушить на голову врага. По дальности удара он явно превосходил ""паучьи"" когти.

Наступив ногой на коробку с деньгами, Славка подскочил, даванув всем весом, и опрокинул тележку.

Стальная дужка высокой ручки, словно дуга мышеловки, врезалась в колено выставленной вперед ноги. Толстомордый взвыл, закатывая от боли глаза, а Славка прыгнул вперед и, перехватив обрезок трубы, принялся другой рукой быстро полосовать жирное брюхо, прикрытое только грязной футболкой.

Стальные когти годятся не только для того, чтобы ими вцепляться, колоть и царапаться, ими можно резать, если водить горизонтально. Резкими быстрыми движениями поперек живота Славка мгновенно превратил этот участок футболки в кровавую лапшу.

Пузо под ней наверняка смотрелось ещё ужасней. Четыре стальных лезвия (большой палец не в счет) испластали жирное брюхо длинными надрезами.

Толстомордый не сразу понял, что произошло, продолжая с воем переживать удар по ноге, только почувствовал, как в штанах вдруг стало горячо и сыро. Лишь машинально глянув, не обмочился ли, с удивлением увидел, что футболка быстро напитывается кровью, втягивая её, словно промокашка.

Он оторопело схватился рукой за живот, и пальцы тут же с чавканьем въехали в скользкие слоистые раны. Тут толстяк сразу сообразил, что живот не просто распорот, а нарезан ломтями, как кусок колбасы.

От испуга он замолчал и бросил любимую железную трубу. Надо было свою жизнь спасать, а не за чужой гоняться. Попятился, припадая на подбитую ногу и обеими руками пытаясь стянуть выскальзывающие, выворачивающиеся розовые края. Вообще-то, зря он так паниковал. Стальные когти только неглубоко развалили тонкими пластиками подкожный жир, не добравшись до внутренних органов, так что ничего не угрожало его поганой жизни.

Но толстомордый этого не знал и, бледный, как поганка, сипло запричитал:

– Он меня порезал… Братки, не дайте пропасть…

С этой стороны опасаться больше было нечего, и Славка повернулся в противоположную сторону. Камень с грохотом заколотился между стенками гаражей, больно ударив Славку в плечо. Пацанята продолжали обстрел.