Похоже, раньше тут была слесарка, поскольку железные верстаки и сверлильные станки остались на местах. Только станки уже не сверлили отверстия, а, наоборот, закатывали пробки на бутылочных горлышках. Мужик в спецовке сноровисто выдергивал из ящика заполненную таракановкой бутылку с нахлобученной пробкой и подставлял под шпиндель, в котором вращалось специальное приспособление, обжимающее нижнюю пробочную кромку. Работяга опускал вращающуюся приспособу, поднимал и ставил обратно в ящик запечатанную по всем правилам бутылку.
Наполнялись бутылки тоже здесь. На верстаке громоздился бак из нержавейки объемом не меньше кубометра. Из него свешивались две красные резиновые трубки. Возле верстака на широкой скамейке стоял металлический поддон, а на нем ящик с бутылками. Пожилой небритый мужик меланхолично вставлял трубки в бутылочные горлышки, орудуя сразу двумя руками, словно клизмы ставил. Из трубочек бодро журчала прозрачная жидкость – таракановка.
Мужик на глазок определял надлежащий уровень наполнения и, зажав пальцами трубку, перетыкал её в другое горлышко.
В дальнем углу третий работник старательно клеил этикетки, шлепая специальным штампом сперва в ванночку с клеем, а потом по бумажке, за один раз нанося шесть полосок клея.
– Ударно трудимся, перевыполняем план? – Славка обвел взглядом рабочую бригаду.
Рабочий класс отреагировал вяло, похоже, тут и не таких видали. Подумаешь, закутался по самые глаза и берданку на плечо положил! Да они сами на таких крутых ложили, с прибором! Продолжали усердно наполнять, закатывать и приклеивать. Сразу видно, что на сдельщине: сколько наклепают, столько им и насчитают. Тем более, что налогов и всяких там отчислений в пенсионные и прочие подобные фонды с них взять некому.
– Продолжайте, товарищи, – поощрил их Славка и вышел.