Во все его широкие стекла злобно пялились ижаковские бандиты. Белый уже вызвонил группу быстрого реагирования, сориентировав на заметную красную куртку.
Славка вышел на улицу и в ближайшем киоске взял ещё бутылку темного крепкого пива, попросив откупорить. Он стоял, навалясь на железную стенку киоска, глотал холодную горечь и медленно приходил в себя. Рядом стоял прислоненный футляр для гитары. Ничего, мысленно уговаривал себя Славка, держись, альпинист. Подумаешь, опора оказалась ненадежной. Думал, скала, а это оказался всего лишь снежный карниз, наметенный ветром, и он обломился.
"Часа через три он приешел домой. Так мысленно называл, да и ощущал на самом деле, квартиру Веры Степановны. У подъезда сидели знакомые тетки, соседки бабы Веры, чесали языки.
– Здравствуйте, дамы! – как обычно, поприветствовал их Славка.
– Здравствуй, Славик! – откликнулась одна из них. – Да ты никак пьяный? Ну, наконец-то! А то мы все удивляемся: что за музыкант такой? В ночных заведениях играет, а все время трезвый!
– Эх, – вздохнул Славка, – да я и не пьяный вовсе.
– Да чего тебе грустить? – удивилась соседка. – Такому-то молодому? Вон, достань гитару да сыграй что-нибудь веселенькое.
– Не тот инструмент, чтоб веселенькое играть, – снова вздохнул Славка, – а только очень тяжелый металлический рок.
* * *
Замотанная кучей дел, Виолетта Водянкина не забывала тем не менее о Черном Пауке. Папка пополнялась материалами, распухала и обтрепывалась, принимая рабочий вид.
Ночное побоище в подъезде дало новый толчок её частному расследованию. Среди вещей, обнаруженных в карманах убитого Пятыгина, известного в криминальных кругах под кличкой Пятак, оказалась цветная фотография бородатого парня в ярко-желтой пуховке, снявшегося на фоне заснеженных гор. Края фотографии были грубо и неровно оборваны, а сама она слегка помята.
В ту ночь Виолетта дежурила и выехала с опергруппой на место преступления.