"
"Бригадир ""поплыл"", как нокаутированный боксер, грохнулся в газон на четвереньки и замер, пережидая боль и помутнение рассудка. Женщина, сама испугавшись, чего натворила, бросила бутылку и кинулась бежать. Но малорослый Хром подставил ногу, и она упала. Из корзины со звоном покатились банки, бутылки, вывалились бумажные свертки, хлюпнули молочные струйки. Тут же к лежащей женщине подскочил Фюрер и принялся с остервенением пинать. У прилавка поднялся визг, торговки заголосили. Фредик, не успевший к драке, немедленно кинулся на них, рассыпая пощечины и зуботычины.
Белый поплелся к своей машине, чтобы достать из аптечки бинт и вату. Ладонь, прикасавшаяся к липкому затылку, была в крови. Другая, которой обтирал лицо, – в кефире. Он сдержал клокотавшую ярость и не стал участвовать в избиении женщины. Черную работу делают черные люди, а он бригадир. Стоило только самому сунуться в грязное дело, как сразу получил по башке. Пусть теперь эту бабу запинают до смерти, он останется ни при чем.
Черная ""девятка"" неожиданно сорвалась с места, рыкнув мотором, и исчезла в темноте, оставив запах бензина и гари. Белый увял ещё больше. Чума уехал, не желая даже обругать напоследок. Ясно, что богатые киоски достанутся другому.
Навстречу ему медленно шел Мэйсон, неся раздутый полиэтиленовый мешок. Одной рукой он поддерживал его снизу, а другой держал за узел сверху. Осторожно подал Белому колеблющийся толстый пузырь, прозрачно отсвечивающий в рассеянном свете фонарей.
– Смотри, чтоб в руках не лопнул, – Мэйсон передал мешок отпрянувшему было Белому. – Чума велел примерно наказать, чтобы остальным неповадно было. Иди давай, и линяем сразу.
– Мне, что ли, велел?
– А кому еще? – сразу полез буром Мэйсон. – Я со своими днем отпахал. Твоя смена, ты и коpячься. Кончай по-шустрому, и сваливаем.
Он развернулся и направился к ""восьмерке"" Белого.
Женщина лежала вниз лицом. Одежда была обсыпана сухой травой и всяким мусором. Испачканные волосы слиплись от грязи и крови в сосульки.