Теперь вставай и пошли на смерть…
— В смысле?
— А ты думаешь, что живым уйдешь, когда скажешь девчонкам, что наши сегодняшние гульки отменяются? Ну ты даешь! Готовься к смерти, Темников. Можешь уже начинать думать, что в завещании писать будешь.
Да, это Нарышкин дело говорит. Живыми будет трудно из столовой выбраться.
— А я тебе говорил, что от девчонок одни проблемы! — сообщил Дориан. — Вечно ты меня не слушаешь!
— Отвали, Мор… Вот только тебя мне сейчас не хватало… Лучше посоветуй, что мне сейчас ей говорить…
* * *
Несмотря на наши опасения, тяжелых физических повреждений нам девчонки не нанесли.
Они-то не знали про наши ночные планы, а на желание позаниматься уроками, чтобы лучше к экзаменам подготовиться, им возразить особо нечего было. Как ни крути, а градус напряжения в «Китеже» чувствовался. О том, что скоро придется показывать, чему нас за год научили, только что ленивый не говорил.
Это мы вот с Нарышкиным что-то немного из учебных графиков выбились. То одно, то другое… Эх, чувствую придется последние недели грызть гранит науки не переставая.
— У меня уже ноги затекли… — пожаловался Лешка. — Третий час сидим. Блин, холодно здесь, как в морозилке!
— Ну извините, ваше сиятельство, — мстительно прошептал я. — Надо было предупредить администрацию, что здесь сегодня ночью особа, приближенная к Императору, в засаде сидеть будет.
— При чем здесь диванчик? — пробормотал княжич. — Ну холодрыга же, нет?
— Надо было теплее одеваться. Кто тебе виноват, что ты в одном спортивном костюме явился?
— Я же не знал, что ночами так холодно… Это только ты у нас все время где-то болтаешься. В комнате тебе не сидится. Я вот одного понять не могу…
— Тише ты, по-моему, кто-то идет, — прошипел я и Нарышкин замолчал.
В наступившей тишине сначала ничего подозрительного слышно не было. Лишь где-то далеко ухала какая-то ночная птица. Неужели мне послышалось? Не-а, не послышалось. Осторожные шаги становились все громче. Сюда явно кто-то идет, и я даже догадываюсь кто именно.
О том, что он нас заметит, мы с Лешкой не беспокоились. Комната была большая и всякого хлама здесь было столько, что можно было целый класс здесь спрятать, а не только нас двоих.