Раз оказалась здесь на отдыхе, значит, надо это использовать.
– И что вы собираетесь здесь натворить? Мафиозную разборку в войне за прибрежные территории под постройку роскошного пансионата?
– Это интересная мысль, – оживилась Татьяна. – Я об этом как-то не подумала. Нет, мой замысел проще. Вы, наверное, знаете, сейчас здесь проходит кинофестиваль, вот я и хочу привязать к нему сюжет своей повести.
– Лиля, – скомандовал я. – Время. Пора в постель.
– Папа, – жалобно промычала она. – Пожалуйста, папа…
В меня словно бес вселился.
– Хорошо, можешь читать. Но в постели.
– Но папа…
– Котенок, ты взрослый человек, поэтому тебе я скажу открытым текстом: мне нужно поговорить с тетей Таней. Наедине.
– Папочка… – Лиля готова была расплакаться.
Но я был непреклонен, в глубине души понимая, что строгость надо проявлять в другом месте, в другое время и совсем по другому поводу. Я же говорю, меня как подменили.
– На-е-ди-не, – отчеканил я, наклоняясь и поднимая девочку на руки.
– Танечка, пять минут подождете? – спросил я, выглядывая из-за копны Лилиных кудряшек.
Я унес Лилю в комнату, усадил к себе на колени и крепко обнял.
– Не сердись, котенок, – прошептал я. – У меня к тете Тане очень серьезный разговор, служебный, понимаешь? По поводу ее повести. Хочу рассказать ей кое-что из своей практики, вдруг пригодится. И кроме того, дядя Сережа, который ко мне приходил, просил передать ей один секрет.
Она кивнула и всхлипнула.
– Тогда все. На горшок, чистить зубы и в постель. Можешь читать до тех пор, пока я не вернусь.
Через десять минут я шел по длинной темной улице в сторону людного освещенного центра. Ничто уже не напоминало здесь тот курортный город, к которому я привык, когда меня еще пятилетним привозили сюда родители.
Рядом со мной шла Татьяна, которая внимательно слушала мой рассказ об убийстве Ольги Доренко. Странное чувство не покидало меня. Много раз в своей двадцатилетней служебной жизни я сталкивался с женщинами-следователями, с некоторыми из них спал, с остальными сотрудничал.