– Вот и правильно! То есть подожди, – спохватилась Саша, – что значит не собираешься оставлять?
– Господи, Стриж, не будь идиоткой! Ну конечно, я собираюсь ее спрятать.
2Саша бежала, спотыкаясь, по тропинке, и непечатно ругала про себя всех твердолобых идиотов обоих полов. Ей срочно требовался Макар Илюшин, поскольку она не понимала, что ей делать.
Совершенно не понимала.
Саша Стриженова привыкла рассчитывать на себя. Она была самостоятельная женщина, профессионал своего дела, ответственный квартиросъемщик, заемщик в банке и прочие статусы, из которых собирается, как из конструктора, взрослая личность.
– Макар!
Как же трудно кричать вполголоса! А громко нельзя. Набегут Сысоевы, станут спрашивать, все ли в порядке, что это вы тут орете как оглашенная, Александра, и кстати, не встречалась ли вам наша любимая прабабушка Елизавета Архиповна?
Представив такое развитие событий, Саша похолодела.
– Макар!
Куда же он делся?
Саша добежала до калитки и остановилась, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Окна сысоевского дома светились желтым, внутри громко разговаривали, хлопали дверями, чем-то звенели и стучали. Неужели Илюшин с ними?
«Макар, там невеста прячет мертвую старушку, я не знаю, что мне делать, срочно пойдем со мной и отберем у нее труп».
Блестяще.
Саша прислонилась к калитке и закрыла глаза.
Истина заключалась в том, что она даже не знала, что говорить Илюшину.
Пять минут назад Галка Исаева взгромоздила на себя маленькую легенькую Елизавету Архиповну и, сопя, направилась прочь. Сашины вопли о месте преступления были проигнорированы. «Я… должна… ее спрятать! – прокряхтела Галка. – Потом положу на место».
На место. О господи.
Стриженову разрывало от необходимости хоть что-нибудь предпринять.
«Я в полицию звоню!» – бессильно пригрозила Стриж вслед Галке.
«Звони! – прокряхтела Галка, скрываясь за деревьями. – Вонзай нож в беззащитную спину».
И исчезла в сумраке вместе с покойной Елизаветой Архиповной на горбу. А Саша осталась на оскверненном месте происшествия. Она сделала было шаг вслед Галке, наткнулась на что-то и чуть не вскрикнула от неожиданности: из зарослей черники ей милостиво улыбался садовый гном.