По падям рассох и гор, по берегам малых речушек наливается жгучей чернотою смородина, черника, голубица, А в июле начинает красной осыпью вызревать малина! Чего тут только нет!
Кругом разлита сытая истома хвойного леса и разнотравья. А дикий хмель по чернолесью!
Зелен хмель в мае…
Проходит пора, и хмель набирает силу.
«Отцвел мой хмель», – думала Агния, глядя на тонкие побеги, спиралями вьющиеся вокруг черемух.
Думала и так и эдак. Боялась Демида, сторонилась, а втайне грезила о нежданной встрече.
XIII
Остановились на ночлег на Маральем становище, километрах в пятнадцати от пасеки колхоза.
Когда Агния с Андрюшкой подъехали к стоянке, отряд Демида успел развести костер у холодноводного ключа.
– Давай, давай к нашему огоньку поближе! – приветствовал Матвей, шагая навстречу на своих длинных, как жерди, ногах."
"Демид сидел возле костра и чистил рыбу. Мимолетный взгляд – будто сверкнула искорка во тьме и тут же потухла: Демид опустил голову и больше не взглянул на Агнию.
– Мы успели рыбы наловить, – сообщил Матвей: – Ленков и хариусов вытащили из Малтата.
– Не дорого ли берешь, Матвей Васильевич?
– Эге! Попробуй налови.
Андрюшка, разминая ноги, недовольно буркнул:
– Нужны нам ваши ленки и харюсы. Ешьте их сами.
– Ого! – Матвей уставился на Андрюшку, как аист на ящерицу. – Вот ты какой…
Агния тем временем расседлала лошадей. Матвей помог ей спутать их, отвел на лесную прогалину на подножный корм.
Андрюшка усердно таскал сухостойник.
Щупленький Аркашка Воробьев в брезентовом плаще, до того длинном, что полы тащились по земле, пригласил Агнию поближе к костру, но Агния, скупо поблагодарив, отошла к своим вьюкам и там помогла Андрюшке развести огонь.
Матвей сперва наблюдал молча, потом возмутился!
– Да вы что, единоличники или как? Негоже потакать парню, Агния. Он же тебе шагу не даст ступить. А по какому праву, спрашивается.
– Мне какое дело до вашего костра? – окрысился Андрюшка.
– Да ты на какой земле живешь? Соображаешь? Геологи мы… у нас такой закон: все за одного и один за всех. Ишь ты, единоличник!
Агния заступилась за сына, наотрез отказалась от наваристой ухи, чем вконец испортила настроение Матвею.