Но мужа удержать не смогла — появилась молодка, задом повиляла и увела его из семьи.
Прерывисто вздохнув, женщина зло глянула на меня.
— Такая же вот, рыжая и бесстыжая польстилась на моего отца. А он нас с матерью бросил и думать забыл, что у него дочь есть. С новой женой другую родил — Алисией назвали. Жили они в соседнем городе, я часто ходила посмотреть на них.
Слезы снова побежали по щекам Соломеи.
— Вторую дочку он любил. Как куколку одевал, сам обшивал. Ботиночки с серебряными колокольчиками ей покупал, ленты атласные, золотом шитьем вышитые, в косы вплетал, с рук ее не спускал.
Она дернула край юбки, показав щиколотку со шрамом.
— Я поняла тогда все и про мужчин, и про мир этот. Больше к отцу не ходила, добился он своего. Ненавидеть его начала. И Темным искусствам пошла учиться к настоящим ведьмам. Мать заболела вскоре, пришлось мне работать начинать. И тут я от людей добра не увидела.
Задержав дыхание, она расплылась в улыбке, больше напоминающей оскал.
— Всееех потом нашла и отомстила! Каждому воздала, раз уж судьба не чешется, самой надо действовать, загонять им в глотку слова поганые да поступки мерзкие, чтобы захлебнулись кровью своей, как отравой!
Я вздрогнула, обожглась о ту ненависть, которая в ее глазах бушевала.
— Матери требовалось дорогое лечение, и я тело свое продавать начала. И тоже хлебнула горюшка — ведь нет профессии более неблагодарной.
Она кивнула сама себе и продолжила:
— А потом я узнала кое-что. Сестренка моя, Алисия, замуж вышла, оказывается. За красавца, доброго, не бедного, любящего ее больше жизни, — гадина кинула на меня быстрый взгляд и усмехнулась. — Первой любовью сестрица у него стала, так только раз в жизни любят, до умопомрачения, до дрожи в душе, второй раз такую любовь не посылают высшие силы никому, остальное лишь подделка!
— Зря стараешься, — я покачала головой.
И тут укусить старается, да побольнее, упивается чужими страданиями — потому что сама толком ничего хорошего от жизни не видела, не любили ее, не ласкали, не баловали."
"— И не стерпела я, — продолжила Соломея. — Такая меня обида взяла, словами не передать! Скрутила душу жгутом, не вздохнуть. Света белого не видела, как тошно мне было.