— Пчхуууу!
— Сам пришел!
— Нет, не сам! Апчхи!
— Сам!
— Тихо!!! — громыхнул отец. — Как на псарне, ей-боженьки! Лола, дальше, покороче.
— Так уже и так почти все, — пожала плечами. — Пришел он в дальнюю гостевую, комплименты начал мне петь. Не особо он в этом силен оказался. Сказал, что глаза мои зелены, как жабы по весне.
— Жаба ты и есть! Пчхууууу!"
"— Чихай в сторону, — я отступила на шаг. — А то меня сдует.
— Хорошо бы!
— И соплями не кидайся, некультурно!
— Лола! — отец страдальчески сморщился.
— Лорд Смит предложил мне потанцевать, а потом попытался ухватить за, — я покраснела. — За то место, на которое у Каринды больше всего материала на платье уходит.
— Я просто создана для рождения наследников! — гордо заявила сестра. — У меня широкий таз!
Этот пассаж тоже ее маменька придумала.
— Чтобы плодить наследников, нужно сначала замуж каким-то чудом выйти, — не удержалась я от ехидного замечания. — А у тебя уже юбилейная попытка провалилась с треском на все королевство!
— Да? — заинтересовался батюшка.
— Десятый жених отсеялся.
— Опять все соседи смеяться будут, — пробурчал он. — Так, Лола, чем все кончилось?
— Я отвесила ему оплеуху, чтобы руки не распускал, но этот развратник даже больше почему-то раздухарился, попросил еще его побить.
— И?
— И в этот момент довольно театрально появилась Каринда.
— Как это? — отец озадаченно нахмурился. — Лорд Смит вообще жив? — он побледнел — видимо, воображение живо нарисовало ему картинку, как преданная невеста врывается в гостиную и душит неверного жениха.
— Жив, жив, — заверила я. — Скорее всего. Дело в том, что по условиям спора моя сестрица должна была сама убедиться в том, что ее благоверный не такой уж и верный, каким себя живописует.
— Тебе на слово верить нельзя! — вставила она. — Ведьмина… Аааапчхуууу!
— Спрятать ее за гардинами не представлялось возможным, уж больно велика девица, — я хихикнула. — В камин она не пролезла, застряла напрочь, еле обратно вытащили.
— Не было такого! — поспешно открестилась сестра.
— Поэтому мы ее в ящик посадили у камина, где обычно уголь и дрова хранятся. И то еле влезла, он по швам затрещал.
— Лола, ей-боженьки, пожалей мои седины! — отец протяжно выдохнул.
— Сейчас, уже почти к концу подошла. Бесславному концу помолвки моей сестрицы.
— Гнида, — прошипела та, сжав кулаки, которыми гвозди забивать можно.
— Так вот.