Утром тоже. Вскочил ни свет ни заря и опять ушел. По-видимому, у него что-то случилось, но мне, естественно, он об этом не расскажет. Да мне, в общем-то, все равно. Никогда не интересовалась его делами и не собираюсь начинать.
Смотрю на часы: до завтрака двадцать минут. Пора вставать. Михаил настаивает, чтобы завтракали мы вместе и очень недоволен, если я опаздываю. Сладко тянусь и поднимаюсь с постели. Благодаря вовремя проведенной терапии чувствую себя вполне сносно. Небольшая тошнота не самая серьезная кара за мои приключения.
При воспоминании о вчерашнем дне по коже ползут колючие мурашки, а сердце взволнованно сбивается с ритма. Перед глазами невольно всплывает образ того парня, что так отчаянно пытался меня спасти. Пронзительный взгляд золотисто-зеленых глаз врезался в память и никак не хочет стираться. Нельзя о нем думать и вспоминать. Мы больше никогда не увидимся. Что даже к лучшему. Контрастный душ – это то, что мне сейчас нужно, чтобы привести мысли в порядок.
Спускаюсь в столовую.
– Доброе утро, любимая, – бросает, не глядя на меня.
– Доброе утро, – тихо отвечаю и тенью проскальзываю на свое место.
– Как самочувствие?
– Спасибо. Прекрасно.
Михаил откладывает планшет в сторону и внимательно изучает меня. Не выдерживаю его тяжелый взгляд и опускаю глаза. Атмосфера вокруг накаляется от напряжения. Дышать становится тяжело, словно выкачали весь кислород.
– Как съездила к родителям? – В каждой его интонации улавливаю какой-то подвох и тщательно продумываю свой ответ.
– Все хорошо. Передавали тебе привет. – Голос предательски подрагивает, но я быстро беру себя в руки, смиряя эмоции. Стараюсь дышать ровно и вести себя спокойно.
– Мило, – хмыкает он и тянет лениво. – Как пообедала после?
Глупо было надеяться, что муж ни о чем не узнает. Такого просто не может быть. Он знает о каждом моем шаге, о каждом вдохе. Просто дал мне передышку, чтобы прийти в себя.
– Ты же обо всем уже знаешь, к чему эти расспросы? – с вызовом спрашиваю его и с трудом выдерживаю давящий взгляд.
– Знаю, – тихо рычит Михаил, на дне его глаз плещется сдерживаемая ярость. – Но почему-то не от тебя?
– Ну прости. Когда я вернулась – ты уехал.