– Да господи упаси, – хмыкает Макс и довольно улыбается. – Если не дай бог что случится с Аленой, Михал разбираться не будет…
– Заманчивая перспектива, – тяну я и растерянно чешу затылок.
Макс не выдерживает и громко смеется.
– Да, Егор, – вновь припечатывает ладонь к моему плечу и подталкивает к машине, – везет тебе, как утопленнику.
Медленно идем по дорожке к воротам.
– И не говори, – отвечаю вкрадчиво и быстро перевожу тему в нужное мне русло. – Кстати, по какому поводу кипеж?
– Ты не знаешь, что ль? – Макс останавливается и хмуро смотрит на меня.
– Да пока нет, – равнодушно пожимаю плечами и невольно задерживаю дыхание. Расскажет или нет?
Максим несколько секунд задумчиво молчит, видимо, решая, стоит ли мне знать. Начинаю нервничать – неужели не вышло?
– Мы поехали на сделку, а там подстава и менты, – полушепотом говорит он. – Шмалять начали, Михала зацепило каким-то образом.
– Ничего себе… серьезно зацепило?
Быстро прикидываю, кто мог слить инфу и почему наши мне об этом не рассказали.
– Да не, крови много потерял, а так в норме уже, – отмахивается Макс. – На нем как на собаке заживает.
– Ну и хорошо. А кто навел, выяснили?
– Пока нет. Михал думает, это происки Леонова.
– Кто это? – включаю дурака, хотя прекрасно знаю эту фамилию. Леонов Николай Семенович – один из местных криминальных авторитетов.
– Да… старый «друг»… – невнятно бормочет Макс, явно не желая делиться подробностями. – В девяностые вместе начинали, а потом разошлись. Но пока никакой доказухи. Но будем искать.
– Ладно, удачи, – щелкаю брелоком. – Я скоро вернусь.
– Давай.
Пожимаем руки, я сажусь в машину и выезжаю с территории. Надо срочно связаться с нашими и все им рассказать. Они должны быть в курсе и дать мне какие-то указания, как действовать в той или иной ситуации.
Быстро пишу смс Стасу: «Детка, надо увидеться. Срочно».
Как все это глупо выглядит, но безопасность и конспирация превыше всего. Мой номер могут слушать и проверять. Я даже больше чем уверен, что Рыков это делает, раз он так печется о жене.
Телефон призывно вибрирует в руке. Открываю. «Котик, до вечера не потерпит?» Губы сами по себе расплываются в улыбке.