Каблук попал в щель между булыжниками, и она едва не упала, но исхитрилась сбросить туфли, подняла мокрый подол до талии, радуясь, что не надела чулки. Голыми ногами она увереннее цеплялась за землю.
Шаги Жан-Клода все приближались, а голос продолжал уговаривать:
– Китти? Эй, Китти, Китти, Китти! Не беги от меня. Я – твоя судьба. Я твой навеки, мужчина, которого ты ждала всю жизнь. Тот, кого ты любишь. Ты ведь мне это говорила, помнишь, Китти? Ты мне говорила, что будешь любить меня вечно, так же как я тебя.
"Он не бежал, и она тоже замедлила бег, чтобы перевести дыхание. В животе возникла сильная боль, раздирающая внутренности, знакомая пульсация. Она уже чувствовала такую боль однажды, за два года до рождения Томми. Эта боль говорила о грядущем выкидыше, и она взмолилась, чтобы это произошло. «Но не сейчас, Господи, прошу тебя, только не сейчас». Дождь на мгновение перестал, и в переулке воцарилась мертвая тишина. Ничто не двигалось в этом мрачном лабиринте. Слышался только стук капель.
– Эй, Китти, Китти, Китти. Иди к своему мужу, пожалуйста, Китти, дорогая, иди ко мне. – Голос Жан-Клода соблазнял и манил. Казалось, он зовет любимую кошку. Она должна от него скрыться. Невозможно предугадать, что он сделает, если настигнет ее. Ведь он совершенно безумен.
* * *В аэропорту Рима Стивену сообщили, что рейс на Венецию отменили из-за плохой погоды.
– Черт побери, я хочу нанять самолет, вертолет, все что угодно, – взорвался он. – Мне необходимо в Венецию, это вопрос жизни и смерти.
– Простите, signer, – сказала служащая «Алиталии» в светло-серой форме, строгая и собранная. – Ни в Венецию, ни из Венеции сегодня ничего не летает. Очень скверная погода. Но нам сообщили, что в два часа утра, возможно, самолет сможет вылететь. Если прояснится. А пока вам, signor, придется подождать, как и всем остальным. Выпейте капуччино. В здании аэропорта очень милое кафе.
Стивен направился к телефону-автомату. Уже половина второго, может быть, Бренда или Томми уже вернулись в гостиницу.
Пользуясь тем преимуществом, что она была босиком, Катерин на цыпочках пошла по улочке, стараясь держаться ближе к стенам домов. Когда она приблизилась к каналу, звук ее шагов стал более гулким. От стен отдавалось эхо, но она едва слышала его, так сильно билось сердце.