«Что же, мистер красавчик, – подумала она, – ты и сам весьма ничего».
Актеры сериала «Семья Скеффингтонов» уже знали, что победили. Гейб известил их, что Альберт Эмори примет желанную статуэтку от имени всех. Это устраивало всех, особенно Катерин, ненавидящую произносить речи.
Один за другим назывались победители по другим номинациям, которые поднимались на сцену, зачастую спотыкаясь, поскольку уже либо напились, либо накурились наркотиков. «Семья Скеффингтонов» оказалась победителем самой важной премии, и под восторженные крики аудитории Эмори повел всех десятерых участников сериала на сцену.
С этого момента все пошло вкривь и вкось. Блондинистая старлетка со статуэткой прошла мимо Альберта Эмори и Элеонор Норман, стоящих первыми, и вручила драгоценную награду Катерин, восторженно прошептав:
– Поздравляю, мисс Беннет, вы ее заслужили.
На секунду Катерин замерла, пораженная ошибкой девушки, но тут же сказалась ее театральная закалка, и, наклонившись к микрофону, она искренне проговорила:
– От имени всей нашей группы я хочу поблагодарить вас за эту огромную честь.
Она протянула золотую статуэтку Альберту, но тот покачал головой, отказываясь принять награду из ее рук. Затем, без своего обычного savoir-faire,[11] прорычал в аудиторию:
– Мне нечего сказать, она уже все сказала.
– Послушай, Альберт, возьми ее, пожалуйста. Тебе полагалось ее получить. – Катерин поспешила за взбешенным стариком, направившимся прочь со сцены и теперь идущим по проходу, держась неестественно и напряженно.
– Не выйдет. Ты эту проклятую штуку хотела, вот и держи ее сама.
– Я видела, как ты в нее вцепилась, – поддержала его Элеонор. – Уж больно ты лезешь вперед, Катерин.
Тони Бертолини сжал руку Катерин и прошептал:
– Не давай им себя достать, девочка. Я все видел. Ты выглядишь расстроенной… Не надо… Остынь. Держись спокойно.
– Как я могу быть спокойной, Тони? Ты же видел, что произошло? Эта малолетняя идиотка сунула приз прямо мне.
– Ты все сделала, как надо, крошка, все нормально, – утешал он ее. – Теперь выпрямись и забудь обо всем. Нам надо встретиться с прессой, так что сиськи вперед и пусть этот стеклярус сияет; настал судный день, детка.
Душный вестибюль был битком набит сотнями фоторепортеров и таким же количеством журналистов.