Чертовски знаменита

– Тогда он дурак, – сказал Стивен, стараясь подавить приступ ревности. – Кстати, а как Джонни после операции?

– Пока все идет очень хорошо, и Томми почти успокоился, слава Богу.

Жан-Клод Вальмер с негодованием прочитал статью в светской хронике в самолете, летящем из Парижа в Нью-Йорк. Хотя они встречались с Катерин всего дважды, он испытывал к ней необыкновенную симпатию и не верил газетным сплетням. Он слишком хорошо знал на собственной шкуре, как пресса обожает стирать в порошок идолов. Он сохранил в бумажнике клочок бумаги с ее телефоном, так что сразу же после прибытия в «Карлайл» набрал номер ее уборной.

Недружелюбный голос ответил:

– Слушаю.

– Могу я поговорить с мисс Беннет?

– Посмотрю, смогу ли я ее найти. А кто это?

– Жан-Клод Вальмер. Напомните ей, что мы встречались во Франции.

– Жан-Клод! Как приятно вас слышать. Как у вас дела? – В мгновение голос из уксуса превратился в мед.

– Так это вы, Китти? А я подумал – какая-нибудь старая ведьма.

– Это специально, чтобы держать подальше моих наиболее ярых обожателей.

 – Она рассмеялась. – Вы и представить себе не можете, как много людей узнают этот номер, хотя его нет в справочниках. Где вы?

– У меня дела в Нью-Йорке, потом в Неваде. Но после этого я смогу приехать в Лос-Анджелес. Как долго, вы там пробудете?

– О, да я всегда тут. Я никуда не езжу, разве что в отпуск, а это уже, мне кажется, было так давно.

– Трудно, наверное, – сочувственно заметил он.

– Порой. – Неожиданно ей захотелось откровенно поговорить с Жан-Клодом.

Ему удалось задеть в ней какой-то нерв, она ощущала покой и уверенность, только слушая его голос.

– Я видел этот кусок дерьма о вас. Поверить невозможно. – Голос доносился через три тысячи миль, разделяющие их, перекрывая потрескивание на линии.

– Вот вам шоу-бизнес! – Она натянуто рассмеялась. – Последнее время пресса взялась за меня всерьез.

– Вы этого не заслуживаете, – мягко сказал он. – Вы слишком хороши, чтобы обливать вас этими помоями.

Чувства, о которых она последние несколько недель старалась забыть, с новой силой охватили ее.

Она таяла от одного звука его голоса. Хотела видеть его; ей необходимо было видеть его.

– Где вы останавливаетесь в Лос-Анджелесе?

– В гостинице «Беверли-Хиллз». Обычно там. Или у Квентина.

– Вы можете остановиться у меня. – Слова выскочили прежде, чем она успела остановить себя. Она поразилась собственной смелости. Что это на нее нашло? Похоть? Ослепление? Потребность? Она почувствовала, как запылали щеки.