– Ну да? – переспросил Сергей тем же мертвым голосом, лишенным эмоций и чувств. – Что ж она так, стерва?
– Мальчики, я…
Краб врезал ей по смазливой мордашке даже не зло – словно отмахнулся от надоедливой мухи. Она охнула, замолчала, прижала ладонь к ушибленной скуле, смаргивая слезы, пытаясь найти некие слова, после которых ее если не помилуют, так хотя бы пожалеют. Как будто были такие слова…
Сергей быстро, хищно оглянулся. С радостью отметил, что никто не обращает на них никакого внимания – не дети малые, в конце концов, чтобы за ними присматривать.
Благоприятнейший был расклад.
– А, Гера? – спросил Сергей, растянув губы в подобии улыбки.
– Ну, а что тут… – утвердительно кивнул Краб.
– Мальчики, поймите…
– Молчи, сучка, – сказал Краб, на сей раз не делая никаких попыток ударить. – Беги отсюда живенько… Кому сказал?
И, взяв за шиворот, сильным толчком послал в сторону сваленного дерева, куда она совсем недавно стремилась. Она пошатнулась, но удержала равновесие, оглянулась на них пару раз – и, охваченная совершенно идиотскими надеждами, кинулась прочь…
«Вектор» с глушителем в руке Сергея глухо хлопнул два раза – словно молоток забил два гвоздя.
Именно поэтому, между нами, мальчиками, говоря, так до сих пор и не предъявили общественности ни единой снайперши – не потому, что их нет, а оттого, что их попросту недоводят. Не доводят, и все тут. Если вспомнить кое-какие прецеденты, то любой непредубежденный человек согласится, что очаровательной Лизочке чертовски повезло: их, сучек, не доводят по-всякому, кому что выпадет…
Он старательно запихнул «Вектор» в кобуру-«горизонталку», не ощущая никаких особенных эмоций: после черного блокнотика и Вити Булгака все эмоции были незатейливыми и односторонними…
Подошел майор Влад, поинтересовался:
– Снайперша ваша где?
– При попытке к бегству… – пожал Сергей широченными плечами.