Когда я уходил, все было в ажуре…
– Что он тебе велел передать? Сосредоточился! Вспомнил дословно! И без всякой отсебятины!
Лежащий от усиленной умственной работы снова вспотел, на лбу собрались поперечные морщины, сразу сделавшие его лет на десять старше:
– Вы должны выдвинуться к «Амбару». Сразу, немедленно. Может быть, уже сегодня ночью там поселится крыса. Небольшая крыса.
– Дальше?
– Все, понимаете? Я дословно повторил, как он наставлял… Больше ничего, только это… Ой, нет, нет! Завтра танец.
– Не хочу, – хмуро сказал майор. – С картой работать умеешь?
– Немножко…
– Краб, распутай ему верхние конечности.
Краб проворно выполнил приказ, а сам, по врожденному недоверию к человечеству, устроился сзади, уперев пленному глушитель «Каштана» прямиком в ямочку меж шеей и затылком.
– Откуда ты пришел?
Ваня-Абдаллах присмотрелся, робко ткнул грязным пальцем:
– Вот отсюда. Там сам Джинн и с ним человек сорок. Остальные где-то поблизости, с Бадруддином. Только с Бадруддином осталась обычная пехота, а с Джинном – Каюм, и Аль-Бакр, и оба негра, и журналюги…
– Это которые? – небрежно спросил майор, впервые о журналистах слышавший.
– Немец и янкес. И телевизионщик из Риги. Голландец ехал с Касемом, их позавчера «внутряки» раздолбали где-то в горах, уже передавали по телевизору, так что журналюг трое осталось…
– Ага, – сказал майор. – Ты, выходит, был с Каюмом?
– Ну говорю же…
– А поскольку с Бадруддином осталась простая пехота, то ты, будучи в группе Джинна, относишься к чему-то рангом повыше, а?
Пленный охнул от неожиданности. Покривился, пытаясь перевести все в шутку:
– Приемчики эти ваши… Подлавливаете?
– Да считай, уже подловил… – дружелюбно сказал майор.
– Ага. Только говорят, назавтра и наш… ихний! отряд опять разделится… Товарищ майор, мне поутру надо назад возвращаться, я ж якобы с агентурой пошел встречаться, с нашей… с ихней…
Я понял, – кивнул майор. – Не с моей, одним словом… Ладно, друг Ванюша, пойдешь назад.