Пиона не было нужды пеленать – он стоял навытяжку с невыносимо радостной рожей, готовый исполнить любой приказ, отмыться, покаяться, горы свернуть… На него и внимания не обращали – куда денется, сволочь…
Джинн, уже пришедший в себя, издал нечто среднее меж стоном и мычанием, прямо-таки взвыл от бессильной злости – ну, вполне естественная реакция человека на самый крупный в своей жизни проигрыш, пусть его… Костя – одни глаза сверкали на испачканной землей физиономии – перевернул его на спину.
– Жри, подлюга, чем богаты… От сердца отрываю… – И, зажав двумя пальцами пленному нос, рявкнул: – Жуй, сука, кому говорю!
Джинн поневоле делал судорожные глотательные движения.
– Не подавится? – с живым интересом и нешуточной заботой поинтересовался Краб.
– Не-а, – ликующе ответил Костя, в котором, как и у остальных, дикой волной бушевали получившие выход эмоции. – Я ему тоненько нарезал, сглотнет… опа! опа! хорошо пошло…
– Дети малые! – послышался окрик майора. – По местам!"
"Только тогда они неохотно бросили потчевать гостя, заняли позиции. Все было в порядке, стояла тишина, порывами налетал пронзительный ветерок, и все были живы, и была победа…
– Эй! – окликнул Каюм Славку, торчавшего с аппаратурой наготове на случай неотложной надобности.
Славка до всего происшедшего и не подозревал о существовании Каюма и его подлинной сущности, но, будучи парнем неглупым, все просек моментально, видел же, что этого злого ваххабита никто не режет и не вяжет, наоборот, относятся как к своему. Но тем не менее порядка ради сначала вопросительно взглянул на майора.
– Вот тебе частота, голуба, – сказал Каюм устало. – Пока не поступит подтверждение, повторяй, что твой попугай: «Внимание, цунами!»
Радист кивнул, сноровисто настроился на указанную частоту.
– Внимание, цунами! Внимание, цунами! Внимание, цунами!
– Войсковая, я так понимаю? – спросил майор, до того и не подозревавший об этом сигнале.
– Ага, – сказал Каюм.