– Что, мы в России уже? – поинтересовался Костя шепотом.
– Ага, – отозвался Скляр. – Можешь гопака сплясать на радостях… Тихо всем!
Он поднял фонарь и три раза нажал на кнопку, посылая вспышки в сторону холма. Замер, пригнувшись, слегка расставив ноги, – в напряженной позе опытного солдата, готового при любом непредвиденном раскладе открыть огонь еще в падении.
На холме трижды мигнула синяя вспышка, метрах в пятидесяти от них. И сразу же отчаянно заорал Скляр, наугад выстрелив в ту сторону:
– Заводи!!! Запоролись!!!
Автоматные очереди крест-накрест прошили воздух над их головами, там, впереди, меж деревьев, запульсировали желтые огоньки выстрелов.
Рядом приглушенно охнул Каюм. Тыльную сторону Костиной ладони обожгла горячая гильза – это Заурбек, расставив ноги, лупил длинными очередями – наугад, но неимоверно азартно. Пальба стояла нешуточная…
– Всем стоять! Бросай оружие! – рявкнул искаженный мегафоном голос.
– Сейчас! – выдохнул сквозь зубы Скляр. – В кузов, живо!
«Бычок», скрежеща передачами, развернулся, едва не задев Остапа. Тот отпрыгнул, матерясь, два раза выстрелил по невидимой засаде – и первым взлетел в кузов.
– Бэтээр! – заорал Заурбек, звонко загоняя новый магазин."
"– В кузов, мать твою! Все сели? «Бычок» помчался прочь, так, словно за ним гнались черти со всего света. Позади, на прогалине, утробно ревел мотор бронетранспортера, прожектор полоснул по деревьям далеко в стороне, пальба отдалилась…
Грузовичок несся во весь опор, сидевших в кузове швыряло, как кукол, влево-вправо, вверх-вниз, незакрепленные ящики грохотали и тяжело перекатывались, кто-то ругался, приклад Заурбекова автомата чувствительно угодил Косте в бок, и он, подпрыгивая на штабеле словно оживших вдруг ящиков, отпихнул соседа ладонью:
– Убери ты трещотку, клоун! Отчаянно завизжали тормоза, грузовичок остановился.