Ну и прочее – от маневренных групп на неприметных машинах до запущенной в местное УВД дезы, будто особая группа МУРа будет сегодня на рынке брать заезжего наркокурьера (что должно было заставить прикормленных рыночных ментов забыть на сегодня и о дани, и о беспределе и являть собою образец исполнения уставов и инструкций).
Впрочем, если бы Заурбек обо всем этом знал, он, конечно, давно бы уже улепетывал во все лопатки, размахивая пушкой…
– Вон, гляди, – сказал Сергей. – Видал орлов? Эскадрилья конных водолазов, понимаете ли…
Костя посмотрел в ту сторону.
– Ага. Эскадрон гусар спиртючих…
Поодаль, меж прилавками, шествовали три ярких образчика местного ряженого казачества – низенький бородач в центре и двое рослых сопляков по бокам. Плетюганы заткнуты за голенища, шашки болтаются, папахи заломлены, на груди целая россыпь крестюшек и медалюшек неведомого происхождения, типа «За возрождение снохачества». Вопреки строгим правилам императорских казачьих войск, цвета лампасов нимало не соответствовали окантовке погон, а те, в свою очередь, донцам папах нисколько не подходили… Вообще о местных казачках само же русское население отзывалось, насколько они знали, насквозь матерно, ибо никаких подвигов за здешними «станичниками» не числилось, если не считать гордого шлянья с нагайками и бессмысленных пьяных драк со всеми, кто не нравился.
– Вы, русские, большие мастера на всякие фокусы, – повторил Заурбек без всякой задиристости.
– Говорю тебе, все получится.
А кто сомневается? Получится. У вас в свое время и Чечня получилась. – Телохранитель Джинна не нарывался, он говорил устало и чуть ли не безразлично. – Без вас ничего бы и не вышло. Нет, влезли со своей перестройкой, привезли Дудаева, которого у нас и знать-то забыли… И понеслось… Это не нам нужно, Толя, это вам нужно. Если бы ваша Москва на Чечне не делала большие деньги, вы бы нас раздавили в двое суток. Тогда еще. А так – вы на нас капиталы делаете, и на бомбежке, и на восстановлении, и на чем-то там еще…
– Ох ты! – сказал Сергей неприязненно.
– Зачем философ? Я раньше пастухом был. Много думал. Пастухи много думают, у них времени хватает… Мы ж не слепые.
– Так ведь воюешь, философ? – спросил Костя.
– Воюю, – пожал плечами Заурбек.
– И дальше будешь?
– А что делать? Такой расклад судьбы. Все от Аллаха. Если начал, уже не остановишься.
– Ага, – сказал Костя.