Заставили вытряхнуть все из карманов на стол, поверхностно охлопали. Покопавшись в немудреных вещичках, сержант извлек из черного чехла приличных размеров перочинный нож:
– Сачем фам оружие?
– Да какое это оружие? – пожал плечами Костя. – Это ножичек.
– А сачем?
– Колбаски порезать, пиво откупорить…
– Цифилисофанные люди пифо откупоррифают специальным… – он замялся, то ли забыл, как это будет по-русски, то ли сам плохо представлял, как зовется та штука, которой откупоривают пиво «цифилисофанные» люди.
– Не буду.
– Поч-чему? Это протокол обыска.
– А кто вас знает, – сказал Костя, не особенно стараясь обострять, но и не стоя навытяжку. – Может, вы там написали, что я хотел вашего президента шлепнуть, я ж по-вашему не читаю. Президента там или вашего министра…
Сержант зло покосился на него, отвел глаза. Пикантность в том, что министра внутренних дел в настоящий момент не имелось вообще – старого вчера сняли из-за скандальчика с педофилией, а нового еще не назначили.
– Как хот-тите, – фыркнул сержант.
И рявкнул что-то на местном наречии. Браво влетевший высоченный полицай в белых ремнях и ярких нашивках что-то приказал Косте. Видя, что консенсус не достигнут, соизволил перейти на русский:
– Пошоль ф кам-мера.
– А как там насчет адвоката?
Полицай многозначительно покачал дубинкой американского образца, с боковой ручкой, соизволил пошутить:
– Адфоката ф настоящий момент у нас не содержится ф кам-мера. Прошу, пошоль."
"Замок защелкнулся с неприятным лязгом.
Стояла тишина, неприятно вязнувшая в ушах. Часы, естественно, сняли, но он мог примерно определить, что торчит тут уже часа два. Паршивая ситуация, но считать ее особо скверной пока что нет оснований: ничего непоправимого не произошло. Если рассчитывают, что привели этой кутузкой в состояние должной моральной запуганности, то глубоко ошибаются: во-первых, Утюг видывал виды, а во-вторых, и тот, настоящий, сиживал-с. Было дело, отведали губы.