Он, однако, сдался не сразу, чуть шевеля губами, пообещал:
– Уйди, взорву…
– А успеешь? – таким же злым и быстрым шепотом ответил его противник. – Назад, сука, наз-зад…
И сделал плавный шажок вперед, все так же нехорошо, напряженно усмехаясь, держа руку под курткой.
– Взорву…"
"– Пузом накрыть успею, если бросишь… Никто в садике, так уж обернулось, не обращал на них внимания – ни детишки, ни воспитательницы, поскольку ничего необычного и не происходило. Друг против друга стояли два тихих, трезвых мужика, и только…
Тихонечко, держась так, чтобы никто не зашел ему за спину, Остап стал отступать вправо по улице.
Старенькая «Газель» с открытым кузовом появилась откуда-то слева. Водитель смотрел себе вперед, не обращая никакого внимания на странного, шагавшего бочком-бочком прохожего, зачем-то прижимавшего правую руку к груди, словно там у него болело.
Это и называется – время принятия решения…
Остап кинулся к машине – должно быть, его успокоило то, что водитель имелся в кабине в единственном числе, а в кузове с низкими бортами никого вроде бы не наблюдалось…
В последний момент, когда Остап был уже в полуметре от дверцы, в кузове во весь рост распрямился человек и, коротко размахнувшись, надел ему на голову картонную коробку, в днище коей имелся крестообразный надрез, а внутри была насыпана добрая пригоршня скверного табаку.
Благодаря надрезу коробка наделась на голову надежно и прочно, словно винт вошел в гайку. Задохнувшись табаком и ослепнув, Остап мгновенно выбыл из строя, а человек из кузова и его напарник, моментально спрыгнув на асфальт, повалили его навзничь, занявшись гранатой, которой за пазухой и не оказалось вовсе – чистый блеф, ребята, примитивный блеф, наш герой, судя по всему, очень хотел жить и вовсе не собирался играть в камикадзе… Пистолет, правда, за пазухой отыскался, но это уже даже и неинтересно…
Его так и забросили в кузов, с коробкой на голове, люто, надрывно кашлявшего, прежде чем вокруг успели что-то понять.