Ломать вас наверняка будут незатейливо – сунут в камеру, где уже парятся десятка два чистокровнейших этнических картвелов, сиречь грузин, и проговорится ненароком простодушный вертухай Гиви, что этот вот гад, то есть вы, грузин в Абхазии пытал да убивал… Ох, и порвут они вам задницу. И будете вы колоться, как сухое полено, выслуживая одну-единственную милость – одиночную камеру. Что при тамошних патриархальных нравах отнюдь вас не избавит от нового битья по морде и посторонних предметов в анусе. Только не говорите, будто я сгущаю краски.
– В общем, нет…
Вот видите. Интересно, вы и пылким грузинам будете высказывать настоятельные просьбы пригласить консула? Ох, они повеселятся… Такой вот расклад. Мы в этой ситуации совершенно чисты, Скляр. Мы вас пальцем не тронули, ни одного матерного слова в свой адрес вы не услышали.
– Допустим, – напряженно процедил Скляр.
– А я вам сейчас сделаю сюрприз, – весело объявил Токарев и повысил голос: – Господа офицеры, не зайдете ли?
Из соседней комнаты неторопливо вышли Костя с Сергеем. Как писали в примечаниях к старинным пьесам, последовала немая сцена. Костя, как человек по натуре добрый, дружески ухмыльнулся Скляру и даже сделал ручкой. Сергей до таких сантиментов не опускался, но тоже улыбнулся, точнее, показал зубы.
– Узнаете? – с неподдельным интересом спросил Токарев.
– Перебор, – хмуро сказал Скляр. – Не юродствуйте.
– Да кто ж юродствует? Позвольте мне хоть разочек, хоть словесно над вами поиздеваться, очень уж я таких, как вы, не люблю… Вы не задаете закономерного вопроса, Скляр?
– А зачем его задавать? – тусклым голосом сказал Скляр, глядя в пол. – Если эти… то дураку ясно, что и Каюм – ваша подстава.
– По секрету скажу, правильно рассуждаете, – кивнул Токарев. – Вот так.