«Он – часть твоей зачёркнутой жизни», – козыряет прошлое и крыть эту карту видится сложным.
Не начинай… Не возвращайся к началу… ты там уже была и тебе было больно…
– Привет, – на выдохе прошелестела Полина и встрепенулась, оказавшись в плену рук и запаха Гризманна: устойчивого, основательного и резкого.
Когда он успел прижать ее к себе? Стиснул в объятиях и так же стремительно отпустил, возвращаясь на стул.
– Как дела? – поинтересовался Роберт, опьяненный близостью.
Этот неконтролируемый порыв… Он сам не понял, как поддался ему и сжал девушку в руках.
Черт… теперь он знает, каково это держать Полину в руках, и как теперь с этим знанием спать? Жить?
– Прекрасно, – растерялась Полина, сраженная таким близким приветствием Роба. – Кхм, – откашлялась. – Как ты?
«Зачем? – ругала себя Полина, – зачем она спросила?».
Зачем продолжать выкапывать давно зарытое под мокрой притоптанной землей?
– Я? Тоже, – пожал неуверенно плечами Роберт.
– Мне уже пора, Роб, – обвела лицо парня взглядом. – Спасибо. – Полина действительно собиралась уже домой, дело не в Роберте. Или всё же в нем? Непонятное смятение плескалось внутри: словно ты на пороге чего-то нового, но хорошо забытого старого… Когда и вперед ноги не несут, и назад повернуть – стыдно перед собой.
Девушка смахнула со столешницы пачку сигарет в сумочку и опустила ногу на пол.
– Тебя ждут? – все-таки Гризманн решился задать терзающий его весь вечер вопрос. – Извини, если…
– Я одна, Роберт, – Полина резанула взглядом. Жестким и острым. Отсекла любые последующие вопросы, вкладывая в два слова ответы на них.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга напряженно, пока на лицо девушки ни вернулось бесстрастие. Внутри же Роберта творилось безумие: всё трубило и отбивало бешенные торжественные биты. Одна! Она одна!
– Оплачу? – засуетился Роберт, подзывая бармена.
– Уже оплачено, Роб. Не беспокойся, – Полина легко коснулась запястья парня, останавливая.
Гризманн опешил. Опустил лицо и уставился на пальцы девушки. Кожа под ними пылала. Горела.