– Ты о чем?! – летит спокойно и невозмутимо, и меня накрывает новый виток возмущения.
Тряся конвертом, я эмоционально повышаю голос:
– Я про деньги.
– Угомонись! Мне нужно было разменять купюру, и я воспользовался твоими банкнотами. Уж прости, не спросил разрешения – ты была без сознания! И без сдачи вернуть не вышло.
– Я не верю ни одному вашему слову!
У меня нет доказательств, чтобы швырнуть ему в лицо, и я знаю, что голословные обвинения недопустимы для любого подядочного человека, но сейчас рядом с ним я не то, что не в состоянии сохранить хотя бы блеклую видимость себя самой и вести себя благоразумно, сейчас рядом с ним я превратилась в ту неудержимую, невоспитанную девчонку, какой была когда-то в детстве.
"Марк приближается ко мне вплотную, и я уже жалею о своей импульсивности. А что, если он меня сейчас уволит.
Мужчина берет меня за плечи, по-прежнему не отпуская мои глаза.
– Личное дело каждого человека – верить кому-то или нет.
Я улавливаю легкий запах алкоголя в его дыхании, коснувшемся моего лица, и покрываюсь мурашками. Чувство страха опять поднимается со дна моего сознания. Нехороший, непонятный, нелогичный, подсознательно притягивающий и одновременно отталкивающий человек. Мне есть чего бояться! Тем более, когда он так хищно смотрит на меня.
""А факт самая упрямая в мире вещь.""– так написал Булгаков и у меня нет причин не верить ему.
– Сколько я должна вернуть вам денег? – наконец наскребя в себе немного сил, выталкиваю из себя свой главный вопрос.
Марк молчит, и теперь в огненном взгляде напротив бушует вихрь таких эмоций, что я понимаю – надо скорее уносить ноги. Только, похоже, чувство самосохранения где-то потерялось, поскольку я все еще стою на месте и жду от него ответа. Ждать приходится долго, или мне кажется, что секунды превратились в минуты?!
– Две тысячи, – наконец швыряет мне Марк и убирает руки.