— А когда они кровь словно воду льют, ничего? — не остался Шатун в долгу. — Сам вспомни. Пока просто купчин грабили, те кряхтели, но помалкивали. Но им того мало. Всю семью вырезали. Даже детей не пощадили. И ты хочешь, чтобы я этих упырей пожалел? — возмутился Руслан.
— Тоже верно, — вздохнул Рязанов и, встряхнувшись, приказал вознице: — В полицию, голубчик. Трогай.
* * *
Вынесенная молодецким ударом дверь с треском рухнула в сени, а следом в проем полетела граната. Взрыв, глухой вой, и казаки влетают в дом, беря на прицел все углы и двери.
Глядя на этот бедлам, полицейский ротмистр то и дело менялся в лице, то краснея, а то и бледнея до цвета мелованной писчей бумаги. Впрочем, его состояние Руслан прекрасно понимал.
— Что ж вы делаете, ироды? — прохрипело тело, разглядев перед собой казака с погонами поручика.
— А когда вы, твари, детей резали, не думали, что может ответ прилететь? — зло оскалился Шатун.
— Так то ж не мы, — тут же ушло тело в отказ.
— А нам все одно, что сову об пень, что пнем по сове. Не желаешь честным трудом жить, получи, — фыркнул Руслан, разжимая пальцы.
Связанный блатной повалился обратно в пыль. Связали его казаки крепко, так что за попытку побега можно было не беспокоиться. Следом за телами бойцы начали выносить из дома сундуки и узлы с вещами. С первого взгляда было понятно, что вещи все с разных людей, ношеные.
— Барахольщики, — презрительно хмыкнул Шатун, поворошив один из узлов. — Ого, да тут даже мундир офицерский имеется. Господин ротмистр, обратите внимание, — повернулся он к полицейскому.
"— Сей момент, князь, — кивнул тот и, порывшись в портфеле, достал простой кожаный бювар, из которого извлек какую-то бумагу. — Есть. Полгода назад пропал подпоручик интендантской службы, — громко объявил он.
— Погоны подпоручика, — развернув френч, кивнул Шатун. — Ну что, шваль, все еще будешь мне рассказывать, что это не вы его?
— Сам виноват, — угрюмо проворчал блатной. — Когда со складов нам товар продавал, не сомневался.