И все это он, согласно правилам, всадил в полено диаметром примерно в двести миллиметров, лежавшее на поленнице дров. Такие тренировки он начал практиковать ежедневно с того дня, как кавалькада въехала в Пятигорск, и коляска остановилась на подворье дома, где и проживал штабс-капитан Рязанов.
— Вот и прибыли, — с облегчением выдохнул офицер, выбираясь наружу.
— Я так понимаю, что вы решили поселить меня в своем доме? — на всякий случай спросил Руслан, хотя и так все было понятно.
— Уж не обессудьте, Руслан Владимирович, но отпускать на вольные хлеба человека с вашими знаниями я просто права не имею.
— Прошу прощения за вопрос, а как же семья ваша?
— Вдовец я, — вздохнул Рязанов. — Детей не нажили, вот и живу бобылем. Да времени для подобных эскапад не имею. Все служба да служба.
— Понимаю, но думаю, что решить подобный вопрос вам просто необходимо, — не удержавшись, высказался Шатун.
— А сами что же? Сказали-то очень правильно, но про семью и словом не обмолвились, — мягко упрекнул Руслана офицер.
— Так не успел, — развел Шатун руками. — Сперва учился, потом, опять учиться отправили, а после вообще убили. Да и было мне о ком прежде заботиться. Мать да две сестренки младшие.
— Приношу свои извинения, — церемонно ответил Рязанов, сообразив, что влез не туда.
— Бог простит, — кивнул Руслан.
— Дозвольте еще один личный вопрос, раз уж разговор такой зашел?
— Извольте.
— Я еще ни разу не видел, чтобы вы улыбались. Отчего?
— Не получается, — вздохнул Руслан, ткнув пальцем себе в щеку. — Мышцы сильно посекло. Больно становится, и вместо улыбки оскал какой-то выходит. Таким только врагов пугать.
— Я так и подумал, — кивнул Рязанов с заметным облегчением. — Что ж. Милости прошу, — широким жестом указал он на крыльцо небольшого двухэтажного дома.
— Это само собой, — быстро кивнул Руслан, понимая, что все сделано правильно.
Едва поднявшись на крыльцо, они были встречены пожилой, но весьма энергичной женщиной ниже среднего роста.