Раздумываю, идти или нет, недолго.
Савойский, как и положено начальству, занят самим собой. Однако, увидев меня, тут же обрастает бумагами и папками. А потом включает режим официанта элитного ресторана.
Сам встает. Сам отодвигает мне стул. Остается лишь, чтобы сам рассказал, зачем я здесь. Но с этим приходится помочь.
— Градская. Елизавета. Давно у вас работает?
Наизусть помню дату приема. Помню все ее даты! Только сейчас интересует другое.
— Да... — Савойский меняется в лице и тут же тянется к клавиатуре.
— Расскажите подробнее.
Я расстегиваю пиджак и устраиваюсь в кресле максимально удобно. Всем своим видом показываю, что беседа будет долгой и очень доверительной.
— Но... — Заведующий нервно сглатывает. — Вы ведь читали личное дело. Николай Степанович должен был предоставить...
— Нет, — обрубаю. — Я хочу узнать от вас. Не то, что указано в документах. А то, чего там нет.
— Я... Я вас не понимаю.
Для заведующего таким отделением он слишком недогадлив. Поэтому говорю без намеков:
— Семья.
— Вы... — Савойский поправляет очки, но больше уже никуда не тянется.
— Предлагаю начать с любовников. — Я коротко киваю. — Что у нее было с Кравцовым? И как долго длилась эта связь?
Глава 8. Мужчина с тайнами
Это у женщин загадки. У мужчин — сплошные тайны.
Лиза
Когда Шаталов уходит, я сдуваюсь, как воздушный шарик. До приема еще минут пятнадцать, но нет сил включить ноутбук или заранее достать формуляры нужных согласий.
Не могу даже в зеркало посмотреть. Ничего не хочется. За ребрами барабанный бой. А в голове каша.
Точь-в-точь как девять лет назад, когда заставила следователя привезти меня домой к Шаталову и вместо Марка встретила там его бывшую жену. «Партнершу и любовницу!» — поправляю себя.
Если бы могла, я бы с радостью удалила тот день из памяти.
"Чтобы не ныло и не снилось. Чтобы при взгляде на Шаталова не вспоминать, как ревела там, на пороге пустого дома, как меня рвало от неизвестной болезни, оказавшейся беременностью. И как дралась со следователем, не позволяя посадить себя в машину.
Сумасшедшей была. Влюбленной настолько, что готова была поселиться под дверью и ждать, будто прикормленная добрым человеком бездомная собака.
Даже сейчас от той горькой картинки пробирает до костей.