Они часами разговаривают или играют в футбол на газоне возле дома. Но вопреки всем попыткам сына затянуть отца в дом, Шаталов остается верен своему обещанию.
Он не мешает, не давит и не преследует. Будто потерял ко мне всякий интерес, Марк подолгу смотрит в окна, а когда Глеб бежит ужинать, садится в машину и уезжает."
"Казалось бы, все идеально. Что хотела, то и получила. Мы в полной безопасности, у Глеба наконец-то появился отец, никому нет дела до того, что у меня под юбкой и на душе.
К концу недели от этой подчеркнутой, слишком фальшивой вежливости становится тошно.
— Тебе необязательно приезжать сюда каждый день, — произношу я, выйдя на крыльцо.
Шаталов как раз сидит на верхней ступеньке и подкачивает футбольный мяч. Сосредоточенно, умело. Словно не миллиардер, а обычный работяга, неспособный купить ребенку сразу дюжину мячей.
— Переживаешь за кого-то? — Подняв голову, он хитро улыбается.
— Не хочу, чтобы здесь, на лужайке, случился митинг любовниц, которым ты стал оказывать мало внимания.
— Я передам, чтобы митинговали где-нибудь в другом месте.
— Спасибо. Очень благородно с твоей стороны.
— Если хочешь, могу подкинуть адресок. Сможешь познакомиться, пообщаться. Вдруг узнаешь что-нибудь интересное?
— В этот раз обойдусь без расширения кругозора. — Хочется пнуть этого нахала.
— Жаль. А я бы продолжил. Что-то подсказывает, тебя еще многому можно научить.
От прямого взгляда Марка мурашки бегут по коже. От пяток до корней волос.
— С моим образованием и так все прекрасно. Уверена, тебе есть кого просвещать и с кем проводить свое время.
Повернувшись в сторону сына, я машу рукой и делаю вид, что в упор не замечаю его отца.
— Есть. Сутками напролет, — не щадит Шаталов. — Затрахивает так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть потом не могу.
— Избавь от подробностей! — От злости маска спокойствия слетает с моего лица.
— Прости, я обещал быть честным. — Паршивец пожимает широкими плечами. Непрошибаемый, как бетонный забор.
— В этом честность необязательна. Твоя сексуальная жизнь меня не касается.
— Нет, упрямая моя, еще как касается.
Марк встает так резко, что я отшатываюсь.
— В моей, как ты сказала, сексуальной жизни сейчас только одна женщина. — Он резко дергает меня на себя и ведет носом по скуле. — У нее даже имя есть. Ты его знаешь.
— Марк! — Боясь привлечь внимание сына, наступаю Шаталову на ногу. Давлю со всей силы.
Другой на его месте давно бы уже взвыл.