— Я задал тебе вопрос, Вилли…
— Да пошел ты!
Патрик с некоторым сожалением покачал головой:
— Знаешь, я буду вынужден посвирепствовать…
Вильям пристально взглянул на него своими светлыми глазами.
— Да пошел ты, — повторил он, отчетливо проговаривая каждый слог.
Патрик удалился в кухню.
Пленники видели, как он убирает колье в футляр, снимает перчатки. Затем берется за кольт. Их сердца испуганно забились в унисон. Однако они изо всех сил старались не показывать, что им страшно.
Сандра по-прежнему сидела неподвижно. Загипнотизированная камнями, как если бы вокруг нее никого не было. Как если бы она пребывала где-то в ином мире.
Как если бы все это не имело к ней никакого отношения.
Папочка вернулся к своим заложникам с пушкой в руке. Он неотрывно смотрел на Вильяма, и молодой человек уже подготовился к шквалу угроз. «Говори, или убью». «Пошел обратный отсчет». «У тебя есть десять секунд, чтобы сказать мне…»
Но Патрик ничего не сказал.
Вильям вздрогнул, одновременно Кристель взвыла от боли.
Второе раздробленное колено.
— Теперь уж она точно не сбежит, когда я займусь ею, — развеселился Патрик.
У молодого налетчика перехватило дыхание, он так и остался с открытым ртом.
Оружие изменило траекторию, чтобы теперь прицелиться Кристель в живот.
— Хочешь взглянуть, на что похожи твои кишки?
— Двадцать процентов! — крикнул Вильям.
— Двадцать процентов от чего?
— От объявленной стоимости драгоценностей!
— То есть двадцать процентов от тридцати миллионов евро, я правильно понял?
— Да… Да! Прекрати, не стреляй!
Палец по-прежнему на спусковом крючке, Кристель теряет сознание и, как тряпичная кукла, валится на плечо своего сообщника, а потом соскальзывает на пол.
— Видишь, стоит тебе захотеть…
— Твою мать, да ты совсем больной!
Патрик засунул кольт под ремень своих брюк:
— Значит, вы бы поделили между собой шесть миллионов евро… По полтора миллиона каждому.
Пока папочка производил подсчеты, взгляд Вильяма остановился на потерявшей сознание молодой женщине.
— Как ты мог это сделать, боже мой!
— Очень просто: взводишь курок, прицеливаешься, стреляешь. И прошу тебя: не богохульствуй под моей крышей.
* * *— Ты уверен, что он мертв? — спросила Сандра.
Они собирались проникнуть в пристройку. Патрик замер.