Покорный робот, который, не задавая вопросов, подчиняется распоряжениям своего создателя. А тот как будто завладел ее душой и управлял ею, как марионеткой. Простой марионеткой, лишенной собственной воли. Похоже, такая покорность приносила ей облегчение.
Но то, что Вилли увидел в глазах Сандры, превзошло все. Его до сих пор трясло от этого.
Гнев, ненависть, страдание. Страх.
Наслаждение.
* * *Сандра правильно догадалась.
Орели не проявила ни малейшего признака неповиновения. Даже освобожденная от пут, она не осмелилась возмутиться и позволила полностью раздеть себя.
С переполненными ужасом глазами она согласилась пройти ритуал.
Облаченная в какое-то подобие доходящей ей до колен бежевой туники из грубого колючего хлопка, она теперь сидела на своей кровати. Одно запястье было пристегнуто наручником к перекладине спинки. Девочка дрожала с головы до ног.
Что я здесь делаю? Чего им от меня надо?
Секта? Жертвоприношение?
Теперь пришел черед Джессики.
Сандра обхватила ее обеими руками, посадила спиной к стене и сорвала с губ скотч. Затем с помощью ножниц разрезала куски липкой ленты, стягивавшие ее лодыжки.
И с этого момента Джессика вступила в бой. В противоположность Орели она не имела намерения сдаваться.
А ведь еще вчера можно было поклясться в обратном. Можно было поручиться, что Орели взбунтуется, а Джессика проявит покорность.
И вот сегодня, в беде, их роли переменились.
— Не прикасайтесь ко мне! — вопила Джессика.
Она старалась укусить эту холодную, как смерть, незнакомку. Молотила ее ногами.
— Спокойно! — велела ей Сандра. — Не мешай.
— Не трогай меня! Не трогай меня!"
"Сандре с поразительной ловкостью удалось снять с девочки обувь и брюки. Но теперь придется освободить ее запястья.
В другом конце комнаты улыбался Патрик. Джессика оправдывала все его ожидания, он не ошибся.
Сандре больше уже не удавалось сдерживать эту фурию, поэтому он решил вмешаться.
— Выходит, Джессика, ты решила быть плохой девочкой? Хочешь заставить нас попотеть?
Она молчала, вытаращив глаза и едва дыша.
— Ты что о себе возомнила? Считаешь, что я позволю засранке наводить здесь свои порядки?
Он положил ладонь на ее голую ногу; она завопила.
Орели тоже.