И если я захочу продолжить искать встречи с ней, то мне надо будет заглянуть на базу клана Астарот.
Пока же я вопросительно посмотрел на Пашку, а тот призывно махнул рукой и направился в таверну. Мы преодолели несколько узких улочек, встретив одного нищего, который выскочил из покосившегося дома и потряс у меня перед носом чашкой с деньгами, словно хвастался своим достатком, а потом миновали его и прибыли к трёхэтажному дому из нарочито грубо обработанных камней. Входная дверь была под стать строению — мощная, из сплошного железного листа с клёпками.
Мы проникли внутрь, оказавшись в просторном зале, где пахло углем, горящем в большом камине, а за металлическими столами сидело шестеро игроков. Они вяло посмотрели на нас, а потом опять уткнулись в свои жестяные тарелки. Хозяин же сам подошёл к нам и предложил на выбор любой из пустующих столов и с намёком добавил, что у него есть три свободные комнаты. Мы перебросились несколькими репликами и сняли на одну ночь все три, решив, что я и дриада будем спать в отдельных комнатах, а сатир и эльф — в одной.
Ну а дальше наш квартет разместился за столом и заказал еду. Её довольно быстро принесли и мы принялся молча насыщаться. Всё были голодными как волки. Я жадно вкушал мясо и пил красное вино, подсчитывая в уме траты: комната стоила пять серебряных монет, а ужин — семь. Охренеть, конечно, тут цены на еду.
Вскоре Тила насмешливо проговорила, глянув на Лео, который довольно откинулся на спинку стула, съев большую порцию жирного мяса:
— Ты знаешь, что жирная еда сокращает продолжительность жизни?
— Да? — промычал тот, а потом задумчиво нахмурил лоб, по очереди загнул пальцы и весело выдал: — Ну, если посчитать, сколько мне удалось съесть жирного, то я должен был умереть в восемнадцатом веке.
Дриада окинула улыбающегося парня уничижительным взором, а потом перевела взгляд на меня и сухо проронила:
— Ты обещал рассказать о своих приключениях…"
"— Ну, слушайте… — выдохнул я и поведал им о битве с Баль-Дуром и суде.
Во время моего скупого на подробности рассказа я обратил внимание на то, что Тила каждый раз морщилась, когда в повествовании возникала Искра.