И мне далеко не сразу удалось покинуть торговца, которого переполняла благодарность, словно он уже разбогател и женился на молодой цыпочке. Всё же я отделался от Бруха, а потом пошёл к тем лавкам, где торговали всякими мелочами для дома. Там я купил два небольших масляных фонаря за пять серебряных монет и отправился в банк.
Я быстро достиг его, вошёл внутрь, нашёл нужного сотрудника и передал ему трясущейся рукой сорок золотых монет. У меня даже дыхание перехватило от того, как мне не хотелось расставаться с деньгами.
Последняя мысль придала мне сил, так что из банка я вышел на своих двоих, а не выполз, а затем целеустремлённо потопал в таверну. Преодолел несколько улиц, шлёпая ботинками по каменной поверхности, поглазел на игроков и местных, которых к обеду заметно прибавилось, а потом вошёл в «Крепость».
Я подошёл к нему, сел на скрипнувший стул и сразу же весело спросил, поставив локти на стол:
— А где Лео и Тила? Неужели уединились и воркуют?
— Куда-то ушли-и-и-и. Порознь, — ответил Пашка, уплетая варёную картошку и жареную рыбу.
— А рыбка откуда? — полюбопытствовал я, косясь на его блюдо.
— Из озёр Есевона-а-а-а, — проблеял тот, аппетитно чавкая и поправляя шапку, которая сползала на лоб. — Рекомендую-ю-ю.
— Уговорил, — кивнул я, после чего щелчком пальцев привлёк внимание хозяина.
Тот подошел с недовольной миной на лице и нехотя произнёс:
— Чего желаете?
— Макарошки не подорожали? — с ухмылкой бросил я, а потом ткнул пальцем в сторону блюда сатира и проговорил: — Мне то же самое и… несколько оладушек со сметаной.
— У нас сметана из топлёного молока.
— А молоко из коровы. Это игра какая-то?
Хозяин открыл было рот, желая что-то объяснить, но лишь тяжело выдохнул и молча ушёл. Но вскоре он вернулся уже с подносом, сгрузил на стол мой заказ, получил шесть серебряных монет и удалился. Я же принялся уплетать за обе щеки весьма вкусно приготовленную пищу, чем вызвал довольную усмешку Пашки.