— Эге-ге! И впрямь пташка! — загудел радостно Метелица и, чтобы получше рассмотреть свою добычу, с трудом нагнулся ниже и просунул голову под свод кибитки. — Да ещё и хороша, разрази меня гром! Дарма что некрещёная!
Женщина с ужасом смотрела на усатого, побагровевшего от усилия старого казака. Пышная русая коса рассыпалась по яркой одежде. Красивые руки взметнулись вверх, как крылья чайки, и застыли, словно прося пощады или защищаясь от удара.
— Пан, не убивай меня! Не убивай! — вдруг взмолилась женщина по-польски.
Метелица озадаченно уставился на неё, толстой пятернёй почесал бритый затылок. Его суровое лицо подобрело, между бровями разгладилась глубокая морщина.
— Гм, говоришь, полька?
— Так, пан! Так!
— Значит, невольница получается?
— Так, пан! Так!
— А испугалась чего?
— Думала, зарубишь меня…
— Глупенькая, мы невольников не рубим, а вызволяем. И ты будешь вольная!
— Дзенькую бардзо[44], — чуть слышно прошептали помертвевшие уста.
Метелица подморгнул ей, подкрутил седой ус.
— Благодарностью не отделаешься! Га-га-га!.. Муж дома есть?
— Был.
— Вот обрадуется, черт его подери, когда такое солнышко ясное заглянет вдруг в его осиротелую хату. А? Эх, был бы я помоложе!..
Женщина ничего не ответила, все ещё, очевидно, не веря в своё счастливое спасение.
Метелица с сожалением крякнул, тяжело вздохнул, вспомнив, наверно, о своих шести десятках, и выпрямился в седле.
— Ну, пани, прошу прощения, я оставлю тебя тут, так как должен ехать.
И старый казак поскакал к лесу, где стояли обескураженные неудачей Арсен и его побратимы. Салтан нырнул в заросли и скрылся в хорошо знакомых ему оврагах.
3
Салтан Гази-бей с двумя маленькими сыновьями-близнецами на руках вихрем проскакал на взмыленном коне по узкой улице Бахчисарая, на ходу крича: «Казаки! Казаки!»
Перед воротами ханского дворца, на каменном мостике, под которым журчал мутный поток, он осадил коня: ханские нукеры длинными копьями преградили ему дорогу.
— Казаки! В Ак-Мечети казаки! — прохрипел салтан. — Быстро к хану! Бейте тревогу!.. Вот-вот они будут здесь!"
"Нукеры посерели от страха. Один из них торопливо открыл ворота, а второй принялся изо всех сил колотить железным чеканом в большое медное било.
Узкие улочки растревоженного Бахчисарая разом заполнились мечущимися людьми.
Салтан въехал во двор ханского дворца.