Проклятье! Как его обхитрили! Только сейчас ему стало понятно, почему заикался мурза Измаил и выглядел, как приговорённый к смерти. Гяуры принудили его стать на путь подлой измены! Что ж теперь делать? Атака почти захлебнулась, сотни воинов корчатся в страшных муках. И то, что чамбулы пока ещё движутся вперёд, не спасёт дела.
Из оцепенения его вывел голос Гази-бея.
— Великий хан, позволь мне и салтану Бекташ-бею отбить атаку презренных гяуров, оказавшихся у нас в тылу. Пока ты будешь расправляться с Урус-Шайтаном, мы уничтожим тех!
Мюрад-Гирею стало стыдно.
— Да, да, салтан, атакуй и отбрось гяуров в степь. Не дай им соединиться с Урус-Шайтаном!
Салтан Гази-бей отделился от орды и ринулся наперерез Палию.
Тем временем в казачьем стане царило совсем другое настроение. Увидев, как позади орды внезапно появился отряд Палия, Серко возбуждённо воскликнул:
— Братья, Палий прибыл! Да ещё как одурачил хана!.. Вот молодец! — И приказал джурам быстро мчаться по куреням и оповестить, что бахчисарайский отряд в тылу татар. — Как только я подам знак, всем конно атаковать орду!
Джуры кинулись выполнять приказ кошевого.
— Коня мне! — крикнул Серко.
Ему подвели коня. Он вскочил в седло и выдернул саблю. Взглядом скользнул по чёрной массе крымчаков, которые уже не стояли стройными рядами, как это было перед боем, и не рвались безоглядно в атаку, как это было в начале битвы, а сбились в отдельные группы, которые, не имея от хана чётких указаний, действовали каждая по своему разумению. Одни из них продолжали ещё продвигаться вперёд и вступали с запорожцами в рукопашную, другие остановились в нерешительности, не зная, что делать — атаковать дальше или бежать, третьи развернулись назад, чтобы отбить атаку запорожцев, которые неизвестно как оказались у них в тылу.
Сердце старого кошевого радостно билось. Чаша весов явно стала клониться в его сторону. Как раз пора ударить так, чтобы ошеломить врага и заставить его показать спину.
Он посмотрел на тылы ханского войска. Там разгорелась страшная сеча.