Гази-бей с явным подозрением стал присматриваться к статному красавцу казаку, и это привело в равновесие Арсена. Пристально глянув в перепуганные глаза Вандзи, словно приказывая молчать, он поклонился и сказал:
— Мы, кажется, напугали тебя, ханум? Милостиво просим извинить нас… Какие красивые мальчики!
Он догадался, что перед ним сыновья Гази-бея, и, чтобы доставить отцу удовольствие и тем самым перевести разговор в более безопасное русло, начал хвалить детей.
Лицо бея просияло.
— Это мои сыны, уважаемые гости, Али и Ахмет, — не без гордости сказал он.
Арсен знал, что Ванда никакая не княгиня, и мысленно улыбнулся.
Все поклонились Ванде-ханум.
Подчиняясь строгому взгляду мужа, она схватила детей за руки и пошла к дому.
2
Из многочисленных строений калги для посольства было отведено не лучшее помещение. Гази-бей провёл их в конец сада и остановился перед высокой массивной каменной башней, которая граничила с его усадьбой.
Молодой сеймен открыл дверь.
— Что это означает? — воскликнул возмущённо Тяпкин. — Или калга намерен надолго запереть нас здесь, как это сделал перекопский бей, и держать на положении почётных узников? Когда мы, наконец, встретимся с ханом?
— Урус-бею незачем тревожиться, — заверил Гази-бей. — Придёт время — и он предстанет пред ясные очи нашего великого хана, да продлит аллах его годы!
Хуже всего было то, что посольство разделили. Каждому дали по комнатке, а Романа и Арсена, как младших и по возрасту, и по чину, поселили вместе наверху, под крышей.
Закрылась дверь, загремел засов. Казаки молча постояли, потом начали осматривать свою комнату.
Собственно, осматривать было нечего. Вокруг желтели голые ноздреватые стены, покрытые паутиной. Ни стола, ни лавки. Только в углу лежала постель — старая кошма, два таких же старых ковра да несколько бараньих шкур. На подоконнике узкого, как бойница, окна блестел свежевычищенный кувшин с водой.
— Да, кажется, наш посол оказался прав, — глухо произнёс Роман. — Из одной тюрьмы, в Перекопе, мы попали в другую — в Ак-Мечети… Интересно, почему хан тянет с переговорами?
— Поживём — увидим, — ответил Арсен, как бы советуя другу не ломать голову над тем, чего сейчас невозможно ни объяснить, ни понять.
Он подошёл к окну. Отсюда открывался вид на пологую долину Салгира, в беспорядке застроенную низенькими мазанками, на высокие минареты мечети и майдан перед ней.
Но не это привлекло его внимание.