Арсен ещё раз поблагодарил старика, чётко и зримо представляя себе, по его описанию, дорогу, которая должна привести к цели!
Ехали, объезжая ногайские кочевья, до сумерек. А когда стемнело, стреножили лошадей, пустили их пастись, а сами легли спать.
Встали с утренней зарёй и снова тронулись в путь.
Все было так, как обрисовал старый чабан: и заброшенный караван-сарай возле брода через речку, и широкая долина, которая свернула направо от Чаги и вывела их к урочищу Глубокий яр.
Улус аталыка Ямгурчи был расположен в живописной балке с пологими склонами, кое-где поросшими кустами боярышника и бузины.
Казаки придержали коней.
— На хуторе, кажись, никого, — тихо сказал Роман. — Даже не верится, что где-то тут томится в неволе Стёха!
— И все-таки она здесь! — откликнулся Арсен, внимательно оглядывая все вокруг.
— Коль добрались сюда, увезём…
— Скажешь гоп, когда перескочишь, — охладил друга Арсен и тронул коня.
В это время, завидев незнакомых, залаяли собаки. И тут откинулись пологи юрт, и из них высыпали черноголовые дети, подростки, женщины. С любопытством уставились на чужаков… Потом вышел старый лысый татарин в красной рубахе и в пёстрых цветастых шальварах. Он был, несмотря на годы, сильный, жилистый.
— Эгей, шайтаново семя! — крикнул он на собак. — Разбрехались… Уймите-ка их!
Два паренька постарше метнулись с палками к собакам, и те, негодующе повизгивая, убежали за юрты.
— Вот и сам аталык Ямгурчи, — сказал Арсен, придерживая коней. — Он и вправду чем-то напоминает старого ворона — чёрный, худой, носатый…
Тем временем перед юртами установилась тишина.
— Пусть бережёт аллах твой дом, Ямгурчи, — поздоровался Арсен, слезая с коня и отдавая повод Роману. — Желаем здоровья тебе и всем твоим домочадцам!
— Слава аллаху, он милостив к моему роду, — степенно, с достоинством ответил Ямгурчи.