Чёрный всадник

Ты сам так рвался в Болгарию, к своим гайдукам… И вдруг мы остаёмся здесь!

Младен нахмурился."

"— Вы слыхали, что говорил Азем-ага?.. Султан не ограничился двумя походами на Украину. Теперь он бросит, вероятно, ещё большее войско, чтобы окончательно завоевать казачий край. Руснаки не знают об этом, и турецкое нападение может застать их врасплох… Мы обязаны сообщить им. Как хотите, это мой долг! Таким образом я помогу — и не в малой мере! — моим друзьям гайдукам, моей любимой Болгарии.

Потому что наша судьба решается здесь, в степях Украины… Кроме того, подумайте сами, для освобождения Златки и родных Арсена тоже нужно время. За день или за два мы ничего не сделаем. К тому же — куда мы их повезём сейчас? В Болгарию? Это исключено, так как они захотят вернуться к себе, встретиться с Арсеном. А везти за Днепр — не довезём: у нас нет припасов для такой дальней дороги, а главное, нас очень быстро настигнет погоня. Нет, надо ждать весны! Уже недолго… Мы будем при Азем-аге, пока нам это выгодно. А что касается тебя, дорогой сын, то возникла у меня неожиданная мысль: не остаться ли тебе вообще в янычарском войске?

— Ну, я тебя совсем не понимаю, — удивился Ненко.

— Ты смог бы оказать Болгарии и её друзьям неоценимую услугу: мы знали бы тогда самые тайные замыслы Стамбула, указы султана, приказы и распоряжения военных властей…

— Вот как?! Стоит подумать!

— Пусть извинит меня Якуб, что я так откровенно говорю, — воевода положил руку на плечо своему старому другу.

 — Может, твоему уху и тяжко слушать такие слова, потому как речь идёт о том, чтобы расшатать, а если удастся, то и свалить страшного великана, который называется Османской империей. Ведь это твоя родина, Якуб!

— Младен, — тихо ответил тот, — на свете, кроме жестокости и произвола, существует ещё и справедливость. К сожалению, я ни разу не встречался с нею ни в янычарских сейбанах[30], ни в замках бейлер-беев и санджак-беев, ни во дворце падишаха.

Везде господствует несправедливость. Так пристало ли мне, человеку, обогащённому горьким житейским опытом и всю жизнь стремящемуся наказать эту несправедливость, защищать её теперь?

— Спасибо, Якуб! Ты мудрый человек! — Младен обнял старого товарища. — И конечно, ты знаешь, ибо я не раз говорил тебе об этом, что мы выступаем не против турок, не против Турции, чтобы уничтожить её и поработить её народ.