Он согласился… и получилось то, что получилось. И умерли два человека. Те, кому он пытался спасти жизни. Полковник сел на диван, сдавил виски руками.
Он снова убил. И снова ради высших соображений. Это ведь просто – сравнить цену одного… двух мертвецов и полутора тысяч. Выстрелил в Петруненко Мухаметшин, а должен был стрелять полковник Иванченко. Не нужно было перекладывать ответственность на другого человека.
В баре стояло несколько бутылок выпивки. Хорошей крепкой выпивки. Сейчас бы дернуть стаканчик.
Нельзя.
Никак нельзя расслабляться. Сегодня – только первый случай. Первый звонок. А потом… Впереди еще много всего.
В дверь позвонили. Второй звонок? Полковник хмыкнул – шутка несмешная.
Не наболтались еще. Полковник встал и подошел к двери.
– Что? – спросил он у переговорного устройства.
– Старший лейтенант Мухаметшин.
– Я как-то не особо настроен беседовать… – сказал полковник.
– Пять минут.
– Пять минут… Ладно. – Иванченко открыл дверь. – Входи, если на пять минут. Садись вот в кресло.
– Нет, – спокойно отрезал Мухаметшин. – Я постою.
– Ну как знаешь. – Полковник вернулся на диван. – Меня что-то ноги плохо держат. Что у тебя?
– Вы знали, что я работаю на органы? – спросил Мухаметшин, глядя в стену над головой полковника.
– А ты как думаешь? – поинтересовался тот.
– Откуда?
– Майор Петров поделился информацией.
– И вы все-таки оставили меня в живых? Я ведь мог…
– У тебя четверо детей. Полагаешь, этого недостаточно, чтобы тебе поверить? И что-то мне подсказывает, что твоя большая семья делает тебя моим очень надежным союзником. Нет?
– Делает, – кивнул старший лейтенант. – Но я не об этом хотел поговорить. А о том, что я профессионал в некоторых вопросах, которые для вас все еще являются пустой болтовней и досужими выдумками военных типа ученых.
"– Ты о том, чтобы вычислять недовольных и расстреливать их? – поинтересовался Иванченко, но сразу же сообразил, что не стоит так с человеком, который только что стоял с ним рядом перед толпой, которая как раз решала – наброситься или разойтись, распасться на клочки и кусочки. – Извини, я не хотел тебя обидеть. Нервы.
– Ничего, – еле заметно улыбнулся Мухаметшин. – Я понимаю.